Это давно должно было случиться: американский политолог предсказал, что из нынешнего кризиса страна выйдет без нынешних двух партий, Демократической и Республиканской. Система требует не ремонта, а полной смены.
Честно говоря, странно, что сейчас таких мнений не публикуется по сотне штук на дню, — помнится, о внутреннем кризисе и расколе обеих партий говорили еще на предыдущих выборах, в 2016 году. Объясняли, как они развалятся и как объединений поначалу станет (минимум) четыре. Но этого не случилось, все ровно наоборот.
Новости партнеров
А сегодня речь о публикации в журнале Foreign Policy, довольно непрофильной для этого журнала (посвящен внешней политике). Очевидно ценных мыслей там сколько угодно. Включая и такую: раскол общества достиг стадии, когда каждая партия поддерживает единство только благодаря ненависти к партии противоположной. Так, вопреки всем предсказаниям, республиканцы объединились вокруг Дональда Трампа просто потому, что иначе в стране будет «марксистская революция». То же у демократов, их объединяет лишь ужас перед вторым сроком Трампа, иначе они бы съели друг друга по идейным соображениям. Автор — его зовут Ли Дратман, политолог и автор книг на ту самую тему о партийности — предлагает простой выход из ситуации: голосование на каждом участке по длинному списку кандидатов, как в Ирландии, Австралии и, добавим… неужели России? Эта процедура поможет избежать выбора «или-или», создать многопартийность, что расчистит площадку для движения вперед.
Как видим, американская общественная катастрофа в очередной раз ставит важный для любых стран вопрос: какая система лучше? Одно-, двух- или многопартийная? Однопартийность — это не только СССР. Многие прошли через систему, когда партия аккумулирует в себе всех, кто хоть чего-то стоит. Наиболее известный пример — это Сингапур, где такая система работала с начала 60-х годов и показывает кризисную усталость только сейчас. Но нечто почти похожее было во множестве стран, которым нужно было создать себя с нуля или перезагрузиться после крупных бедствий. Индия, Китай и Тайвань, почти вся Африка… Опасность тут известна — застой после первоначальных успехов: если вместо букета талантов, стремящихся продвинуть свои идеи, объединение начинает напоминать унылый аппарат по исполнению команд сверху, то те самые «все, кто чего-то стоит» превращаются в оппозиционеров, даже сами того не сознавая. Тут начинается чистка партии от слишком страстных, и она окончательно превращается в свою противоположность — в скопище худших, покорных и циничных.
Но как видим, и качели в виде двух партий дают жуткий сбой. Можно, конечно, сказать, что в США не партии виноваты в том, что население постепенно разделилось на две примерно равные части, каждая со своим набором ценностей, видением желательного будущего, со своими героями и даже внешним видом двух разных типов людей. Но партии эти сегодня как минимум не помогают склеиванию разбитой вазы, а как максимум всеми силами усугубляют раскол. На нынешних выборах выявилось даже нечто новое и невиданное: по сути, эти два штаба заговорщиков на грани того, чтобы не признавать легитимность друг друга. Дальше только боевые действия. И зачем такая система?
А многопартийность несет свои проблемы: например, слияние и поглощение, то есть создание поначалу временных предвыборных блоков с целью задавить конкурентов массой. В итоге сначала получается двухпартийность, а потом, возможно, и единая КПСС. В бизнесе это называется монополизмом, который вреден экономике и людям, и для борьбы с ним есть антимонопольное законодательство. Оно заново делит гигантов на части, буквально силой насаждает некую «многопартийность», то есть конкуренцию. Статья, с которой мы начинали разговор, привносит в него очень ценную мысль — на примере истории США. Ли Дратман говорит: да ничего особенного не происходит, наша политическая система развивается циклами, каждый в 24-36 лет (они замедляются потому, что люди живут дольше и продуктивнее, о чем свидетельствует почтенный возраст всех нынешних кандидатов в президенты). И сейчас цикл даже подзадержался перед завершением, потому что начался он после 1980 года.
Америка и тогда была двухпартийной, просто у тех же партий были несколько другие программы и идеологии. Но в 70-е годы страна пережила моральную катастрофу — поражение в Индокитае, общество делилось на тех, кто пошел на войну и кто протестовал против нее, добавились экономические проблемы… И тогда обе партии обновились, говорит Ли Дратман, они стали двумя зонтичными коалициями. Одна объединила рыночных либертарианцев, евангелистов и «ястребов» по части внешней политики. Другая — городских либералов-космополитов, национальные меньшинства и сторонников сильной социальной политики. Но по множеству вопросов у всех американцев было взаимопонимание. Система работала неплохо, а дальше начала слабеть.
И вот тут уже нам самим надо вспомнить, как множество публицистов хоронили обе партии четыре-пять лет назад. Демократы должны были сбросить в маргинальность свой радикальный левый фланг («фракцию Берни Сандерса»). Республиканцам, по прогнозам, следовало так же поступить со своими крайне правыми (принять их была готова «чайная партия», кто-то помнит такую?). Оставшиеся могли бы составить чуть ли не одну партию и жить в мире и согласии. Вот только что-то пошло не так, избрали не того президента и обе стороны оказались заложниками крайних скандалистов, доведших дело до грани гражданской войны.
То есть вопрос не в том, какая система лучше, а только в том, как грамотно вписаться в цикл: в какой-то фазе и однопартийность пригодна, а в другой вся система обязана распадаться на атомы, потому что так надо.
Новости партнеров
Но то политическая система. А как насчет самого общества? Не слишком ли далеко зашел, неважно по чьей вине, раскол не только американского, но уже и прочих западных обществ? Если по всем основным вопросам человеческого существования, включая даже то, что такое мужчина и женщина, налицо две полярные точки зрения, то какой партийный ремонт может вывести людей из этого тупика?
