Президенту США Франклину Делано Рузвельту наряду с превосходными и высокоморальными фразами «Мы должны стать великим арсеналом демократии», «Настоящая личная свобода невозможна без экономической безопасности и независимости» etc. принадлежит и не столь высокоморальное высказывание «Может быть, он и сукин сын, но это наш сукин сын!».
Считается, что это было сказано в 1940 году про никарагуанского президента Сомосу, хотя у фразы были и другие атрибуции. Иные полагали, что фраза про Сомосу впервые была произнесена в 1948-м, когда Рузвельта уже три года не было в живых, другие — что она прозвучала вообще только в 1960 году, причем не про Сомосу, а про его доминиканского коллегу Трухильо. С крылатыми словами так часто бывает. К тому же поименованных таким образом правителей порой бывает так много, что возникает желание призвать: «В очередь, сукины дети, в очередь!» Тем не менее в памяти народной пассаж про сукина сына устойчиво приписывается 32-му президенту США.
Новости партнеров
Впоследствии учение Рузвельта подвергалось ревизии. Многие президенты США стали исповедовать скорее ницшеанский принцип «падающего подтолкни». Так подталкивали иранского шаха в 1979 году, а равно египетского президента Мубарака в 2011-м. Несмотря на всю их преданность великому американскому союзнику. Южнокорейских президентов в 50-70 годах также периодически подталкивали. А равно и южновьетнамских.
С другой стороны — саудовских королей никто никогда не думал подталкивать, несмотря на всех их яркое и выпуклое сыновство. В общении с сынами всегда действует многофакторная диалектика, она же премудроковарное домостроительство.
Так что не стоит удивляться тому, что и перед руководством России встала проблема, как быть с белорусским союзником, который стал куролесить совсем не по-детски. То ли следовать учению Рузвельта, то ли учению Ницше.
Вопрос нетривиальный.
Чего ждать от верного союзника, мы уже знаем — не первый год замужем. Все это до боли понятно. Но и чего ждать от борцов с тиранией, тоже понятно и тоже до боли. Все это мы уже неоднократно видели в других странах. Кстати, и в своей собственной — «святые 90-е». И тут ничего хорошего ждать не приходится.
Конечно, можно вспомнить все прелести белорусского президента — их очень много — и безоглядно встать на сторону протестующих и особенно их покровителей. «Все лучше, чем опостылевший царек». И так же можно вспомнить стандартный оранжевый сценарий и столь же безоглядно встать на сторону действующей (пока) власти. «Все лучше, чем гарантированная катастрофа». И для первого, и для второго большого ума не надо.
Он потребуется, если попытаться развить учение Рузвельта и ответить на важный вопрос. До какой степени он наш?
Новости партнеров
С одной стороны, «наш» — это тот, кто способен держать ситуацию под контролем, причем в наших интересах. Что предполагает пусть сколь угодно жестокий, но вместе с тем ясный ум. Нероны достославные и Калигулы, доблестью сияющие, не могут быть нашими (по крайней мере, длительное время), потому что они, будучи не вполне адекватными, срывают резьбу и погружают свою страну в водовороты анархии. А оно нам надо? «Наш» — это тот, кто держит ситуацию, а не тот, кто безумно куролесит.
С другой стороны, «наш» — это тот, кто хоть в какой-то степени учитывает интересы патрона. Анастасио Сомоса был крайним антикоммунистом и даже запретил сюрреализм как коммунистическое искусство — во всем этом, с точки зрения Вашингтона, большого греха не было. Но в своем антикоммунизме он шел дальше, открыто симпатизируя Третьему рейху и его фюреру. Тем не менее 11 декабря 1941-го он вслед за США объявил войну Германии. Правда, послу США пришлось указать Сомосе, что парадный портрет Гитлера, висящий в кабинете главы государства, при новых обстоятельствах все-таки следует убрать. Сомоса повиновался и перевесил портрет в свою спальню. За такую жертвенность он и был удостоен звания «наш сукин сын».
Наш союзник в жертвенности хотя бы на уровне Сомосы замечен ни разу не был. Зато он многократно был замечен в откровенно нелояльных поступках по отношению к патрону. Последним — но далеко не первым — примером был арест 33 сотрудников ЧВК, через белорусское окно направлявшихся в далекие страны. «Наш» это все-таки тот, кто отчасти согласует свое поведение с патроном и уж точно воздерживается от того, чтобы накласть ему в карман по поводу, а равно и без повода.
Но если это такой-то сын и при этом еще и по своим поступкам совершенно не наш, то в таком случае премудроковарное изречение Рузвельта много теряет в своей актуальности.
