Человек так устроен, что стремится получить абсолютный окончательный ответ на все вопросы. Мир же устроен таким образом, что в нём нет ничего окончательного. Опыт свидетельствует, что как только вы решили, что добились абсолютного понимания какой-либо проблемы, абсолютного её решения, вы допустили огромнейшую ошибку, отдалившись от решения на максимально возможное расстояние.
Говорят, что абсолютна смерть, но разные религии (как монотеистические, так и политеистические, как развитые, так и допотопные, как родственные друг другу, так и не имеющие друг с другом ничего общего) утверждают, что душа бессмертна. Она у них по-разному бессмертна, но бессмертна практически у всех. Ладно религии, сейчас придут атеисты (такие же верующие, только в то, что Бога нет), а за ними агностики (верующие в то, что Бог может быть, а может и не быть) и заявят, что религия — опиум для народа и стыдно в XXI веке «верить в дедушку на облаке», и даже слушать не будут, что «дедушка на облаке» — это их убогое понимание Бога, а среди учёных, занимающихся вопросами возникновения Вселенной, идеи креационизма до сих пор распространены и востребованы, так как без них нельзя ответить на вопрос, что было до начала начал, будь этим началом «большой взрыв» или что-то иное, как это начало началось, что дало ему импульс и что будет, когда всё закончится, и закончится ли когда-нибудь всё, а если нет, то что будет после всего?
Новости партнеров
Кстати, вполне научная теория, основанная на законе сохранения информации, предполагает, что созданный человеком в течение жизни информационный кокон (его информационное тело) не исчезает после смерти. Хоть эта теория и не может достоверно предположить, что с этим информационным коконом происходит дальше, но чем вам не душа, живущая после смерти тела?
С точки зрения религии абсолютен Бог. Он был до всего и будет после всего. Он высшая непознаваемая сила. Но это верно по отношению к данной Вселенной. Однако есть теория множественности Вселенных, заставляющая задаться вопросами: Бог является частью этой Вселенной или сила внешняя по отношению к ней? Если Вселенных много, то Бог для них всех один или для каждой свой? Если Бог может уничтожить Вселенную, то где он находился, когда её не было, и где он будет находиться, когда её не будет? Способна ли Вселенная осознавать себя и если да, то не является ли она в таком случае Богом в себе? И таких вопросов может быть неограниченное количество, а ответы на них зависят от точки зрения, принятой человеком аксиоматически — без доказательства — в качестве неоспариваемого исходного положения.
Поскольку же исходное положение мы выбираем сами, то приписываемое Сократу «знаю, что ничего не знаю», становится абсолютным знанием, если можно назвать знанием знание, отрицающее саму возможность знания.
Также говорят, что смерть есть прекращение всякого движения, абсолютная энтропия. Но может ли всякое движение прекратиться, если для констатации прекращения движения этот факт необходимо наблюдать, а наблюдение есть действие, что исключает возможность прекращения всякого движения. И даже если предположить, что можно неким неизвестным нам способом констатировать абсолютное прекращение движения в известном нам мире, в нашей Вселенной, то значит ли это, что движение прекратилось и за её пределами? А если не прекратилось, то можно ли утверждать, что энтропия достигла абсолюта и наступила смерть, если движение, а значит и жизнь, где-то всё же существуют? Можно, конечно, сказать, что мы не можем выбраться из своей Вселенной, а значит, не можем и проверить, есть ли что-то вне её. Но действительно ли мы не можем выбраться и проверить или просто пока не знаем, как это сделать: не умеем, но можем со временем научиться?
В общем, с какой стороны ни копни, выясняется, что абсолюта не существует, и только это утверждение и может быть абсолютом. Но, как уже было сказано, человек стремится к определённости и очень обижается, когда ему говорят, что определённости достигнуть невозможно. Человек не желает понять и принять, что все его поиски смысла жизни, все его мечты о светлом будущем всего человечества, все его идеологии, идеи, вся его борьба даже не рябь на воде, а невидимые глазу танцы амёб в капле.
Человек сразу начинает подозревать, что его обманывают, что от него скрывают истину, что если до этой истины добраться, то будешь не просто богатым и здоровым, но обретёшь бессмертие, а значит, будешь таковым вечно. Ну а поскольку человек ещё и является существом предельно недоверчивым, он тут же начинает делать обратное рекомендованному. Сказали ему, что абсолюта нет, он начинает абсолют искать с удвоенной силой. Так как найти то, чего нет, невозможно, он придумывает себе абсолют в виде некой идеологии и пытается стать счастливым в этом придуманном мире.
Можно ли стать счастливым в придуманном мире, если у каждого придуманный мир свой? Конечно нет. «Миры» тут же начинают задевать друг друга краями, толкаться, крушить, ломать и увечить. Чтобы быть счастливым, мир должен быть один на всех. Значит свою идеологию надо навязать всем. Тем более, что независимо от того, что вы там себе придумали (от крайне правого, до крайне левого), вы ведь уверены, что использовали научный метод (даже если слов таких не знаете — средневековые схоласты, бдительно следившие за неизменностью суждений, тоже считали себя учёными), а также, что придумали счастье не только для себя, но для всего человечества. Следовательно, те, кто не хочет с вами разделить свет истины, — враги народа.
Новости партнеров
Поэтому, когда мы говорим, что все идеологии пытаются силой загнать человечество в прокрустово ложе убогих идеек, из которых работает (и то недолго) только одна — использование насилия как аргумента в споре, — обижаются и левые, и правые. «Нет, — говорят они — это наши идеологические оппоненты пытаются навязать человечеству кровавый бред, мы же несём свет разума, подкреплённый единственно верным научным знанием».
Идеологизированного человека трудно сломать, поскольку он считает, что ему открылся свет абсолютной истины. Но если слом удался, он легко, с рвением принимает противоположную идеологию и начинает нести её в массы с тем же неистовством, с которым нёс диаметрально противоположные идеи. Хотя, почему противоположные? В конечном счёте каждая идеология сводится к тому, что надо слушать «гениального» вождя, даже если сегодня он противоречит себе вчерашнему и тогда всем будет счастье? Если кто-то слушать не хочет, его надо попытаться убедить, но, если он закоренел в своей ереси, его надо убить, чтобы паршивая овца не портила всё стадо.
Когда сейчас наивные люди говорят, что бандеровщина на Украине возродилась потому, что многих бандеровцев выпустили из тюрем после 1956 года, это неправда. Вернее, что выпустили правда, многих и не сажали даже, а вот то, что это они кого-то там разагитировали и сделали из прекраснодушных малороссов злостных бандеровцев, неправда абсолютная. Не могли необразованные галицийские крестьяне, находясь под присмотром бдительного КГБ, разагитировать презиравшее их население Малороссии, Новороссии и Слобожанщины. Тем более не могли они разагитировать русских и родившихся в России Климкина, Сырского, Фесенко и прочих необандеровцев. Большинство из тех, кто выжил, так и растили овец у себя на полонынах. Меньшинство, как Фарион, делали карьеру в КПСС. Причём это меньшинство в основном были те, кто вырос уже после войны и воспитывался советской властью.
Практически все активные необандеровцы до 2014 года — бывшие члены ВЛКСМ и КПСС. Только после второго майдана им на смену стала рваться новая поросль, выросшая уже после распада СССР. Так же как члены НСДАП в ГДР легко перековывались в членов СЕПГ, так же как бандеровцы в 50-е годы перековывались в членов КПСС, в конце 80-х и в 90-е уже бывшие коммунисты и комсомольцы перековывались в бандеровцев. Массовость же этому процессу придало не своекорыстие. Корысть играла роль, но второстепенную: в 90-е, чтобы ловить рыбку в мутной воде перемен, не надо было вообще декларировать приверженность каким-либо идеалам, надо было только иметь надёжную «крышу». Большая часть сменивших взгляды была мотивирована разочарованием в той идеологии, которой служила и невозможностью жить без идеологии — абсолютной «научной» истины, ведущей к «светлому будущему».
Проигравшие войну нацисты в 1945 году пришли к выводу, что они ошибались, а правы были коммунисты, раз они победили. Даже Гитлер накануне самоубийства жаловался, что он ошибся в немецком народе, который оказался недостоин своего фюрера и не смог стать народом-господином, а потому должен умереть, освободив место победившим славянам. Многие немцы, не сумевшие пережить это потрясение, в мае 1945 года кончали с собой (зачастую целыми семьями). Те же, кто немного потерпел, выяснили, что у коммунистов нет народа-господина, у них класс-гегемон и для своих полный интернационализм. И они выбрали жизнь и новую идеологию.
Когда распадался СССР население, включая членов КПСС, также было массово разочаровано в коммунистической идеологии. Запад тогда ещё был в целом деидеологизирован, неолибералы ещё не успели широко развернуть и навязать общественности свои идеологические догмы. Выбора особенно не было, по всему бывшему Союзу, включая Россию, те бывшие коммунисты, кого не удовлетворяла деидеологизация, становились националистами, а учитывая востребованность в постсоветском обществе идей социальной справедливости, даже где-то национал-социалистами, многие такой дрейф даже не замечали. Не замечали настолько, что в 2014 году после путча вся фракция КПУ дисциплинированно явилась в Раду и так же дисциплинированно вся (за исключением Спиридона Килинкарова) проголосовала за нацистские русофобские законы и легитимацию путчистов.
Понимаю, что многие готовы спросить: «Вы же сами утверждаете, что бандеровцев надо будет раззомбировать десятилетиями и не со всеми это получится, а здесь пишете, что идеологизированные люди легко меняют взгляды, лишь бы не лишаться идеологических костылей. Как эти утверждения совместить?»
Просто. Очень просто. Я начал статью с того, что нет ничего абсолютного. Маленький, незаметный глазу нюанс способен в корне изменить всю картину. И после 1945 года, и после 1956 года, и после 1991 года взгляды меняли люди, потерпевшие полное идеологическое поражение: их политические структуры перестали существовать, они утратили народную поддержку. Для них вывод об ошибочности доселе поддерживаемой ими идеологии был естественен. Но необандеровцы — не столько украинские националисты, сколько русофобствующие недоевропейцы, стремящиеся стать полноценными европейцами-русофобами. Для них поражение Украины и даже её полная деструкция — «катастрофа, но не беда». Ведь они рассматривали Украину лишь как передовой отряд коллективного Запада. С их точки зрения, именно Запад долен был победить Россию. А Запад не собирается после разгрома Украины мириться с Россией, он уже сейчас ищет способы продолжить конфронтацию и даже вывести её на новый, более высокий уровень. Для необандеровцев май 1945 года ещё не наступил, так как над Капитолием в Вашингтоне продолжает реять звёздно-полосатый флаг. Они будут надеяться на победу до те пор, пока Запад не признает своё поражение, а это наступит нескоро.
Новости партнеров
Кроме того, выше я писал, что в 1945 году довольно много немцев (совсем не военных преступников, просто мелких и средних служащих режима) кончали с собой. В 1991 году многие коммунисты тоже не сменили свои взгляды (не большинство, но заметное количество). Всегда какой-то процент идеологизированных остаётся верен раз принятой идеологии. Накладываясь друг на друга, эти два фактора (наличие идеологического ядра, не меняющего взгляды, и надежда на то, что Запад ещё сможет победить) дадут среди сегодняшних необандеровцев куда больший процент не поддающихся быстрому раззомбированию. Сыграет свою роль и то, что в необандеровцев вербовали в основном живших на Украине русских, а дважды за жизнь сменить этническую ориентацию и остаться уверенным в своей правоте совсем не так просто, как десять раз сменить ориентацию политическую.
Но ничто в мире не абсолютно и этот текст может претендовать на истину лишь в той своей части, в которой утверждает, что абсолютная истина отсутствует. Так что теоретически механизм быстрого разбандеривания тоже должен существовать, просто мы его не видим, ничего о нём не знаем, как не ничего не знаем о том, что находится за пределами нашей Вселенной и как туда попасть.
Поэтому главное — победить в борьбе с Западом, а остальные вопросы будем решать по мере их актуализации.
