Россия снова расстроила Запад, разрушив, казалось бы, безупречный план. Бьем – руками ВСУ – по российским инфраструктурным объектам (типа НПЗ и логистических центров) и заведомо гражданским целям (рейсовым автобусам, турбазам и просто жилым домам). Сеем в обществе страх перед воздушными атаками и недовольство нарушенным потребительским комфортом. На выходе получаем давление граждан на власть. Как следствие, Россия будет принуждена как минимум к принятию невыгодных ей условий заморозки конфликта, а как максимум – к капитуляции. Профит! Так они рассуждали.
Но, как обычно, что-то пошло не так. В первые дни топливного кризиса в длинных очередях на АЗС водители мрачно обсуждали – и осуждали! – власть, но не за то, на что надеялись в Киеве и западнее, а за неоправданную деликатность при ведении СВО. Так что новости о резкой интенсификации ударов нашей армии по украинским портам и энергетической инфраструктуре вызвали широкую общественную поддержку.
Новости партнеров
Сообщения о гибели граждан – и уже не только в приграничье, но и в глубине страны – от ударов БПЛА заставили людей не выйти с акциями протеста, а сплотиться для помощи пострадавшим и восстановления поврежденных объектов. Прямо сейчас бригады ремонтников в круглосуточном режиме совершают подвиг, стремясь максимально быстро вернуть в строй остановленные предприятия. А российское общество в целом перешло в режим не паники, а спокойной и терпеливой стойкости. Люди перестраиваются, достойно принимают «новую нормальность», зная, что она – временная.
Все это, конечно, дает повод для очередной серии язвительных комментариев с нашей стороны по поводу того, что Европа так ничего и не поняла про Россию. Правда, вызывает некоторое недоумение, что и в Киеве очевидно пребывают в аналогичных заблуждениях, хотя там-то Россию и наш народ вроде должны были бы понимать лучше.
Есть подозрение, что не последняя причина такого положения дел – помимо неискоренимого русофобского расизма Запада, не способного уже который век трезво оценить Россию и ее народ – в слишком больших успехах западной пропаганды и политических технологий в целом. Европейский истеблишмент так агрессивно и масштабно продвигает в информационном поле свою версию происходящего, что искренне уверовал в нее сам.
Однако в нынешних событиях есть еще один, намного более глубокий и куда более интересный пласт смыслов, объясняющих, почему все происходит так, как происходит. Неоднократно было подмечено, что для Запада (и для Украины тоже – что совсем смешно) понимание России и отношение к ней строится на дихотомии «свобода – рабство». У них там права и свободы человека, демократия и развитое гражданское общество. У русских крепостничество, тираническое самодержавие и тотальная несвобода, которые время от времени прорываются русским бунтом, «бессмысленным и беспощадным». И надо признать, что определенные исторические основания для такого взгляда действительно были. В XIX веке – с точки зрения европейцев – некоторые тогдашние российские политические и социально-экономические реалии (даже без абсурдных выдумок мифотворцев-русофобов) выглядели диковатым средневековьем. Прошлое столетие с его противостоянием идеологий и политических режимов, а также двумя национально-государственными катастрофами в нашей стране – добавило аргументов в поддержку такого подхода.
На той стороне произвели простую экстраполяцию, причем с поправкой на новейшие глобальные социально-общественные и политтехнологические тенденции, и сделали формально выверенный вывод. Ведь как все это выглядит в их глазах? Стоит выбить из конструкции современной России стабильность и безопасность обывателей, как все их претензии к власти расцветут в полную силу, и они с вилами и топорами – как и положено в концепции – пойдут на Кремль.
Логика в этом есть? Есть. Проблема только в том, что она не имеет ни малейшего отношения к реальности.
Причем эта принципиально ошибочная логика отражает как непонимание фундаментальных основ нашей страны, так и масштабных глубинных изменений, переживаемых Россией в последние десятилетия. К слову, невозможно переоценить личный вклад Путина в то, чтобы страна двигалась именно в этом русле масштабных изменений. Речь о двух ключевых моментах: во-первых, о качественно новых в своей сути отношениях между обществом и государством, во-вторых, о фантастическом росте зрелости российского общества.
Новости партнеров
Россия извлекла уроки из тяжелых, трагических и катастрофических событий собственной истории. Общество и государство научились – и продолжают учиться – слушать и слышать друг друга, выстраивать отношения на основе взаимного уважения, закона, прав и свобод людей. К слову, в этом проявляется все более существенное наше отличие от Европы. За последние десятилетия там под прикрытием привычной риторики о либеральной демократии была построена высокоэффективная система манипуляции обществом и навязывания ему нужных установок. Если же политтехнологии все-таки дают сбой, существует обширный набор способов просто проигнорировать неугодное общественное мнение и «неправильный» выбор избирателей.
Запад успешно прошел путь по выхолащиванию у себя демократии, по вымыванию реального влияния общества на политическую систему и политику государства. Россия же тем временем занималась ровно противоположным: мы компенсировали свойственный нашей стране дефицит взаимопонимания и взаимодействия между обществом и государством, наращивали полноценный, работающий и эффективный диалог между властью и народом.
И самое удивительное – мы сами не осознаем, насколько грандиозный процесс переживаем прямо сейчас, когда стараемся сохранить созданное в нынешние непростые, в буквальном смысле военные времена, когда обстоятельства склоняют к «твердой руке» и закручиванию гаек. Именно поэтому государство старается насколько возможно сохранить для людей привычную жизнь, а общество со своей стороны – проявляет понимание к возникающим ограничениям и проблемам.
На таком фоне попытки враждебных сил разрушить – ударами изнутри или извне – это единство воспринимается всеми как посягательство на страну в целом. И только укрепляет национальный консенсус в решимости довести дело конца. До нашей победы.
