Когда горит публичный дом, юные пубертаты бегут смотреть на выпрыгивающих из огня сотрудниц этого специфического учреждения, а матёрые папарацци стремятся сделать как можно больше кадров с важными посетителями. Но обычно пожары быстро гасят даже в публичных домах. В конце концов, это не артиллерийские склады, там нечего бояться детонации боеприпасов, не надо соблюдать особые меры предосторожности: пригнали побольше машин да и залили пожар.
Но это если горит обычный публичный дом, а вот если «горит» публичный дом политический, то всё не так просто: в рядовых случаях, когда это событие местного значения (важное лишь для одного государства или его части), «пожар» может длиться неделями и (реже) месяцами, когда же речь идёт о событиях международного значения, несколько месяцев — самый малый срок для небольшого вовремя локализованного «пожарчика», а нормальный региональный, тем более глобальный, «пожар» может длиться годами и даже десятилетиями. Все уже успевают устать от обилия самой разной «обнажённой натуры», но огонь всё не унимается, и из него выскакивают всё новые и новые персонажи.
Новости партнеров
Вспомним 2016 год. Кто из нынешних международных игроков первого плана, кроме Путина, Си Цзиньпина, Эрдогана и примкнувшего к ним Лукашенко, сегодня является значительным действующим лицом в мировой политике? Трамп стал известен только к концу 2016 года, когда внезапно победил Хиллари Клинтон на президентских выборах. Даже кажущаяся вечной глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен работала тогда министром обороны у Ангелы Меркель. Пост, конечно, не маленький, но с тех пор в Германии только федеральных канцлеров сменилось трое, а министров и вовсе толпа.
Между тем именно тогда, в 2016–2017 годах, отчётливо полыхнул до этого подозрительно дымившийся европейский дом терпимости, и оттуда начали выскакивать забавные люди, рвущие друг у друга из рук остатки обгоревшего тряпья, чтобы прикрыть свою наготу, пытаясь при этом изображать из себя потомственную аристократию на светском рауте.
Именно тогда ЕС начал бороться с президентом США, не признавая Трампа своим, хоть тот ещё и не думал покушаться на украинскую политику ЕС и даже, как он сейчас хвастается, разрешил поставку на Украину «Джавелинов», которые запрещал Обама. В общем, разжигал опаснейший кризис как мог, но это не спасло его от осуждения за отсутствие любви к мигрантам, меньшинствам, зелёной повестке, мультигендерности и прочим европейским «ценностям» последнего времени. Это тогда Меркель сказала, что американская «крыша» прохудилась и криминальному европейскому секс-бизнесу надо искать нового защитника, иначе «девочки» не получат за свои «услуги» ни гроша.
В 2017–2018 годах Запад уже постепенно сливал Порошенко, готовясь заменить амбициозного «Шоколадного зайца» (он же «Циничный Бандера») «Кровавым клоуном» (он же главный «Слуга народа»), согласившимся ради своего больного самолюбия развязать бойню «до последнего украинца» в интересах таких же больных западных политиков — стремящихся к большой войне лидеров экстремистского крыла в США и ЕС.
Большая война не нужна нормальному европейскому и американскому бизнесу. У них были проблемы, но проблемы эти создавал не внешний враг, а американское и европейские правительства своей внешней политикой. В случае принятия мирной стратегии Европа и США уступили бы в экономическом соревновании часть мест в первой двадцатке России, Индии, Китаю, Индонезии, Бразилии и другим, но у них было достаточно возможностей для сохранения в общем рейтинге высоких позиций: страны Запада попадали и в пятёрку, и в десятку, и в двадцатку крупнейших экономик — могли развиваться и конкурировать, только конкуренция должна была быть честной. В общем, трудности были преодолимы.
Непреодолимыми были трудности политиков, контролировавших печатный станок и делавших бизнес на «количественных смягчениях», консервировавших проблемы в экономике Запада, спасавших неконкурентоспособные предприятия в ущерб конкурентоспособным и создававших на рынке всё новые и новые пузыри, которые, лопаясь, создавали локальные кризисы, постепенно сливавшиеся в единый глобальный системный кризис. Привычка получать сверхприбыли за счёт искусственной ликвидации в формуле «деньги — товар — деньги» позиции товар. Деградировавшая западная финансово-политическая банда, привыкшая делать деньги напрямую из денег, душила реальный сектор и разжигала кризис.
Неудивительно, что первыми из горящего западного публичного дома побежали немногочисленные более-менее адекватные политики (Шрёдер, Кнайсль), а также представители реального сектора (остатков промышленности и сельского хозяйства). А монополизировавшая денежную эмиссию финансово-политическая банда предприняла меры для их ускоренного разорения и выдавливания из западной экономики, раздавая направо и налево «вертолётные деньги», спасавшие глубоко убыточные предприятия в ущерб прибыльным. Уничтожая реальный сектор в западных странах, финансово-политические бандиты уничтожали тех, кто был способен финансировать электоральные кампании их конкурентов, а главное, они уничтожали конкурентов в борьбе за кусок бюджетного пирога. Все деньги должны были идти в их финансовые аферы.
Новости партнеров
Но если у вас нет реального сектора, а у кого-то он есть, то для того, чтобы зарабатывать, а не терпеть убытки, вам необходимо контролировать его, заставив пользоваться собственной финансовой системой. Поскольку же незападные государства «Двадцатки» отказывались разоряться в интересах Запада, необходимо было их заставить силой следовать в фарватере западной финансово-экономической политики. Для этого Запад организовал прокси-войну на Украине и воспользовался ею как поводом для введения финансово-экономических санкций против всех непокорных. Но финансово-экономические санкции подействовали не так, как рассчитывал Запад, добивая остатки его экономики (что для Запада было полбеды) и ускоряя процесс дедолларизации мировой экономики и торговли (а вот это уже была настоящая беда). Оказалось, что воевать надо по-настоящему, а для этого потребовалось восстановить реальный сектор. Мало того, что ВПК относится к реальному сектору, так ведь значительная часть материалов и комплектующих предприятия ВПК получают из гражданского сектора.
В общем, Запад вернулся к тому, против чего боролся. Но тут его поджидала ещё одна проблема. Оказалось, что за время уничтожения собственного реального сектора, Запад подрастерял рынки сбыта, переориентировались на других потребителей цепочки поставок сырья, были массово утрачены технологии и производственные компетенции, а значительная часть их носителей оказалась за рубежом (кто-то уехал с Запада, а кто-то не поехал на Запад, где жить стало как минимум не лучше, а то и хуже, чем в новых развивающихся экономиках (развивающихся не потому, что недоразвитые, а потому, что, в отличие от западных экономик, не остановили развитие ради краткосрочных сверхприбылей).
Постепенно в процессе горения западный дом терпимости покинули представители реального сектора, затем стали покидать учёные, художники литераторы, религиозные деятели, обыватели — все носители традиционных ценностей. За Уралом сейчас можно встретить фермеров и из США, и из Франции, и из Германии, и из Австралии. А сколько бывших граждан стран ЕС сейчас в крупных российских городах!
Меньше, чем российских на Западе, но Россия — не самое популярное направление эмиграции из Европы и США. Большинство уезжает в Латинскую Америку, Южную Африку, в Республику Корея и даже в китайские Шанхай и особенно Гонконг. Там в реальности хуже, чем в России, но привычнее.
Но Запад не просто разбегается в разные стороны. Оставшиеся ещё и грызутся друг с другом. Поляки начали активно вытеснять из Польши украинцев-бандеролюбов. Германия, Чехия, Венгрия и Словакия тоже не в восторге от бывших «богов, спустившихся с небес». Нарастает напряжённость между отдельными странами ЕС. Внутри каждой страны не утихают политические дрязги, а пример подают Урсула фон дер Ляйен и её заместитель Кая Каллас.
Ситуация типичная для пожара на предприятии криминального (или крышуемого криминалом) бизнеса. Одни, пользуясь случаем, бегут сразу, другие пытаются уничтожить в пожаре следы своей криминальной деятельности, третьи пытаются напоследок намародёрить себе что-нибудь ценное. Охватившая ранее Европу министерская чехарда перекинулась уже и на Украину, где Зеленский отправил в отставку правительство, проработавшее всего год, которое он сам совсем недавно хвалил за успехи. Но, во-первых, надо бросить кость народу, недовольство которого нарастает, а, во-вторых, чем дольше продолжается пожар, тем меньше остаётся реальных ресурсов для разграбления, и те, кто остался мародёрить, жёстко выталкивают на улицу своих более слабых, но не менее хищных коллег.
Одни и те же процессы идут везде: в правительствах, в армиях, в обществах Запада. Евро-американский публичный дом горит, как горела у Ильфа и Петрова «Воронья слободка». Но, в отличие от последней, он не застрахован.
