Запад объявил России войну на истощение и проигрывает её. Многие западные политики до сих пор не верят, что такое возможно. И дело не только в пресловутых 60% мирового ВВП против 2%. И Запад уже не производит 60% и Россия не одна с ним борется – потенциалы противостоящих блоков сопоставимы.
Уверенность в своей конечной победе Западу придавала и придаёт история. Большая часть войн Запада (хоть колониальных, хоть друг с другом) – войны на истощение. Блицкриг – орудие слабых, которые пытаются выжать всё из преимущества внезапности и завершить войну в рамках одной операции. Утрата инициативы или хотя бы темпа равна для них поражению в кампании. Именно поэтому блицкриг не работает против России – любые первоначальные успехи тонут в её бесконечности, на её просторах растворяется любая армия. Есть достаточная глубина для стратегической обороны, пространство для манёвра, достаточное чтобы погасить любой блицкриг.
Новости партнеров
Но некоторые войны на истощение Россия поигрывала. Причём, если Крымская и Русско-японская война были войнами на истощение на отдалённом театре военных действий (империя не успевала перебрасывать на ТВД достаточное количество войск из-за логистических проблем: полное отсутствие железных дорог в крымскую кампанию и их недостаточная пропускная способность в японскую просто не позволили использовать против врага весь военный потенциал империи), то Первая мировая и Холодная войны были стратегическими войнами на истощение и завершились распадом Российской империи и СССР (гибелью государств против которых велись).
Не надо меня «поправлять», информируя о критической роли Первой русской революции в поражении империи в Русско-японской и Первой мировой войнах, а также «предательства» народа и элит в гибели СССР по итогам Холодной войны. Снижающие военный потенциал государства и ведущие к поражению в войне внутриполитические проблемы – классическая картина войны на истощение. Их-то и пытается стимулировать противник, чтобы избежать собственных высоких потерь, путём парализации способности враждебного государства к сопротивлению за счёт нагнетания внутренней нестабильности (используется при этом подготовленная пятая колонна или просто «полезные идиоты» не важно – результат один). В таком варианте война на истощение используется в качестве катализатора внутренней нестабильности, каковая отвлекает ресурсы на своё подавление, не позволяя сконцентрировать силы на противостоянии внешнему врагу.
Когда в война на истощение ведётся против тоталитарного режима, способного средствами превентивной репрессии до конца поддерживать внутреннюю стабильность, приходится полагаться на военные средства вплоть до момента уничтожения врага в его собственном логове. В таком случае внутриполитический эффект – разочарование в проигравшем режиме, облегчающее его демонтаж победителем, наступает после военной победы, которая всё равно выступает катализатором политических изменений, в свою очередь гарантирующих незыблемость победы. Психическая устойчивость населения является ключевым фактором победы в войне на истощение.
Собственно, до ХХ века все войны – войны на истощение. Первая мировая задумывалась каждым из участников, как блицкриг (победу на всех фронтах планировали одержать за полгода-год), но вылилась в изматывающую войну на истощение. Вторая мировая началась цепью гитлеровских блицкригов, но после провала Битвы за Англию, Битвы за Атлантику и операции «Барбаросса» также окончательно стала войной на истощение. Блицкриг – частный случай сухопутной «войны машин», авантюрная акция, рассчитывающая на то, что события на фронте будут развиваться неожиданным для противника образом, а он, не понимая, что происходит, будет опаздывать с адекватной реакцией. Если противник реагирует правильно, блицкриг, именно в силу своей авантюрности, превращается в катастрофу для его инициатора.
Раньше, до СВО, население западных стран стойко переносило тяготы и лишения, связанные с войной на истощение. Во время наполеоновских войн Великобритания годами терпела разорительную для промышленности и торговли блокаду торговли с континентом. Во время Второй мировой англичане активно занимались выращиванием продовольственных культур на каждом клочке земле, чтобы компенсировать нехватку импорта продовольствия из-за блокады островов подводным флотом Германии. В Столетнюю, Восьмидесятилетнюю, Тридцатилетнюю и Семилетнюю войны, а также в войну за Испанское наследство население континента десятилетиями терпело разорительное присутствие грабивших население армий различных коалиций.
Такая психическая устойчивость населения западных государств объясняется его социальным и этническим составом. Миграции между странами, если не считать эмиграции в Америку, практически не было – население каждого государство было в достаточной степени мононациональным, что усиливало его консолидацию против соседей. Относительно небольшая прослойка элиты и огромный слой маргиналов на дне общества были равно заинтересованы в победе. Элита после победы рассчитывала с лихвой компенсировать свои потери, за счёт репараций и прямого грабежа соседей. Для маргиналов война открывала путь наверх за счёт военной службы и последующего перехода на низшие и даже средние должности в колониальной администрации или на работу управляющим каким-либо имением или бизнесом на родине. В армии можно было поправить своё материального состояния за счёт грабежа побеждённых (как узаконенного – военная добыча, так и мародёрства).
В общем для большей части населения западных государств издержки войны на истощение компенсировались в случае победы, до неё надо было только дожить. Малочисленный средний класс (фермеры, владельцы мелкого бизнеса и т.д.), который от войны только терял никто не принимал во внимание. Кто разорится – перейдёт в состав маргиналитета и для него откроется путь солдата, кто сможет сохранить свой бизнес, несмотря на невзгоды, будет рад уже этому.
Новости партнеров
Следует иметь в виду, что большая часть населения западных стран, находившаяся на социальном дне, рассматривала это своё состояние как временную неудачу и стремилось выбиться в более высокие слои. Война же многим давала шанс не только поправить свои дела, но и реально разбогатеть.
Сейчас, в результате десятилетий политики мультикультурализма, традиционная протестантская этика Запала разрушена. Мигранты, составившие новый маргиналитет, больше никуда не рвутся. Им не надо выше, их и так всё устраивает. На родине они бы никогда не получили такой уровень комфорта и достатка, который даёт жизнь на пособие на Западе. Для мигрантов война опасна тем, что правительства отдают приоритет военным расходам и их пособия начинают опасно сокращаться. Вероятность погибнуть в современной войне куда выше, чем в большинстве войн, которые велись Западом, а улучшить своё материальное состояние за счёт грабежа практически невозможно, так как пока действуют жёсткие законы о военных преступлениях. Средний класс резко вырос и не хочет назад в маргинальную сферу. Психическая устойчивость западных обществ потеряна.
Война на истощение против России потеряла популярность в массах. Мы это видим по массовой утрате украинскими беженцами поддержки местных обществ, сокращении, а то и отмене помощи им, «прозрению» западных обществ насчёт нацистского характера «бандеровщины» и т.д. Этим объясняется утрата западными обществами внутренней стабильности, задолго до наступления критического экономического истощения. Люди оценивают динамику и направленность происходящих процессов и не видят для себя достойного выхода из ситуации. Соответственно падают рейтинги правящих партий и политиков, выступающих за продолжение войны. Это ещё не бунт, но серьёзный звонок, сообщающий о переходе социальных процессов в неуправляемую фазу.
Впрочем, сильно обольщаться не стоит. Наше общество, хоть и сохранило традиционные основы стабильности, также серьёзно изменилось в социальном плане не только по сравнению с временами Великой Отечественной войны, но и по сравнению с концом Холодной войны. Его психическая устойчивость ослабла (хоть и не так критически, как на Западе), а восприимчивость к враждебной пропаганде выросла. Очевидно, что, если мы не хотим такого же сильного падения психической устойчивости нашего социума, ведущего к катастрофическим политическим последствиям, следует озаботиться практическими выводами из ситуации, в которой сейчас оказался Запад.
