Несмотря на очевидно возросшую в последние месяцы эскалацию конфликта на Украине, противоборствующие стороны продолжают придерживаться стратегии войны на истощение.
Более того, украинские дипстрайки (удары на дальние дистанции — ред.), методично выводящие из строя российские НПЗ, отлично вписываются в эту концепцию, ибо в большей степени оказываются про экономическую устойчивость, а не про военный потенциал.
Новости партнеров
Но, как и в любой войне, обе стороны допускают ошибки, и победителем в противостоянии Европы и России выйдет тот, кто их меньше наделает.
Смотрите. В том, что касается нас, России, то, как и в прежние годы, в формате взаимоотношений с Украиной (да и прочими соседями по СНГ) мы отчего-то полагаем, что всё можно решить деньгами. Тогда, до Майдана и даже сразу после него, такую политику можно было выразить фразой «всех куплю». Сегодня, в ситуации открытого вооружённого противостояния, наша концепция войны на истощение выглядит примерно так: «пока толстый (РФ) усохнет, худой (Украина) сдохнет».
При этом, что тогда, что теперь мы из раза в раз нарывались на одну и ту же проблему, выводов из которой, как показывает практика, сделано так и не было.
В конечном итоге мы мерялись количеством денег не с соседями — с тем же Киевом, Тбилиси, Астаной или Ереваном, — а с Западом, у которого их по объективным причинам гораздо больше.
В этой связи Западу было куда проще, чем нам, скупить местные элиты, так как к большему количеству денег они прилагали ещё и правильную маркетинговую стратегию «собственной привлекательности», убеждая те самые элиты держать деньги в своих банках и покупать недвижимость на своей территории. Кстати, ровно то же самое до поры до времени делала и российская элита, активно осваивая европейские просторы. Так что удивляться в принципе не приходится.
В условиях войны мы снова-таки не взяли в расчёт тот факт, что воевать с нами, по сути, будет весь Запад, в той или иной степени. В результате ставка на экономическую и военную слабость Украины оказалась неверной, так как устойчивость киевского режима обеспечивает не она, а экономика и военный потенциал всего блока НАТО.
И, если мы и дальше продолжим действовать в том же духе, шансов «пересидеть» Запад у нас нет никаких. Даже с помощью Китая, который, к слову сказать, в реальности не настолько вовлечён в войну на нашей стороне, как Запад на стороне Украины. Так что условия изначально неравные и, увы, не в нашу пользу.
Новости партнеров
Впрочем, наши противники также не сумели избежать серьёзных ошибок, сделавших неэффективными многие из принимаемых ими антироссийских мер. И речь даже не о том, что российская экономика оказалась куда более устойчивой перед санкциями, чем это ожидали на Западе. Говорить об этом смысла нет, ибо первый шок от безрезультатности санкций давно прошёл. А сами они приобрели накопительный эффект.
Главных ошибок, допущенных Западом в борьбе с Россией, на данный момент всего две.
— Первая: в Брюсселе явно недооценили свою собственную зависимость от России.
— А вторая — строгость санкций нивелируется невозможностью обеспечить их соблюдение.
Что касается первого пункта, то вот вам вполне конкретный пример. Даже два.
На днях стало известно, что крупнейшие европейские банки, среди которых Deutsche Bank, UniCredit и Commerzbank, подали в суд на немецкую компанию Linde, в своё время из-за санкций против России вышедшую из газового проекта «Русхимальянса» в Усть-Луге.
Дело в том, что эти банки выступали гарантами по контрактам, но отказались выплачивать нашей стороне деньги, ссылаясь на те самые санкции. В ответ Москва, недолго думая, арестовала по суду активы банков примерно на 1 млрд евро.
В результаты европейские фининституты судятся с европейской же компанией по поводу компенсации понесённых убытков, возникших по вине недальновидных европейских политиков.
Новости партнеров
В этой связи, кстати, стоит упомянуть и мытарства европейцев с 21-м пакетом санкций, во многом споткнувшихся на российской рыбе — треска, минтай и прочие дары арктических морей — без которых, как выяснилось, загнётся стразу несколько крупных компаний в целом ряде стран Евросоюза. И стран не последних: Германия, Нидерланды, Польша, Франция, Португалия и Испания.
Так, скажем, в 2024 году объёмы (в тоннах) распределялись следующим образом: Нидерланды — 54 тыс., Германия — 36 тыс., Франция — 34 тыс., Польша — 27 тыс. В первом полугодии 2025 года экспорт в ЕС ещё вырос до 122 тыс. тонн, причём во многом за счёт увеличения поставок филе минтая.
«Я сожалею, что нам не удалось достичь соглашения по 21-му пакету санкций, хотя должна сказать, что мы уже довольно близки к этому. Но если сосредоточиться на положительных моментах, то мы добавили 250 новых позиций в санкционные списки. Таким образом, мы по-прежнему сосредоточены на том, чтобы усилить давление на Россию. Конечно, у государств-членов есть разные причины и разные позиции. Во-первых, о рыбе. Должна сказать, что до того, как я заняла эту должность, я не знала, насколько рыбная проблема связана с геополитикой. Рыба действительно препятствует всем важным геополитическим процессам. Но да, разные государства-члены выдвигают разные предложения, которые, знаете ли, необходимо исключить из пакета», — заявила по этому поводу явно раздосадованная Кая Каллас, как и многие её коллеги, даже не представлявшая, насколько Европа с Россией взаимозависимы.
Второй пример связан с ещё одним европейским банком, который в своё время не ушёл из РФ, а теперь может и хотел бы, но не уходит, опасаясь, как и его коллеги, потерять всё.
Я говорю про Raiffeisen Bank International, чьи попытки продать российское подразделение в последние годы оказались безуспешными.
«В RBI этой весной заявили, что выход из России стал „сизифовым трудом‟. Российские власти не были заинтересованы в уходе банка с рынка, поскольку рассматривали Райффайзенбанк как один из каналов для денежных переводов в Европу, а возможная сделка по выходу из России потребует согласия сразу нескольких сторон — Австрии, России, США, ЕС и лично президента Владимира Путина», — пишет Bloomberg.
Ну, а если к этому присовокупить ещё и рекордные, как отмечает Reuters, закупки Европой российского СПГ, тему критической зависимости ЕС от многих позиций российского экспорта можно считать раскрытой.
Вторая стратегическая ошибка Запада в попытке истощить Россию, как уже было сказано, заключается в несоблюдении санкционного режима и практической невозможности это самое соблюдение обеспечить.
Как оказалось, закрыть России все лазейки для приобретения подсанкционных товаров или для реализации собственной продукции, подпадающей под санкции — задача фактически нерешаемая.
Недавнее расследование The New York Times по поводу закупки Москвой в Японии полупроводников и прочих чипов через сложные схемы и различные подставные структуры, дало понять, насколько в нынешнем глобализированном мире сложно добиться полной изоляции неугодного Западу режима.
«Несмотря на масштабные санкции, Москва сумела выстроить устойчивую систему получения критически важных технологий через Японию — страну, которая публично поддерживает Украину и считается одним из ключевых партнёров Запада… Токио превратился в один из главных каналов поставок продукции двойного назначения, необходимой российскому военно-промышленному комплексу… Спустя годы после начала войны российская промышленность по-прежнему получает необходимые технологии, значит, проблема заключается не только в санкциях, но и в неспособности их союзников обеспечить их исполнение. В итоге громкие политические декларации оказываются значительно менее эффективными, чем хорошо организованные логистические и разведывательные сети, которые продолжают функционировать практически без серьёзных препятствий», — резюмирует NYT.
Именно об этом говорю я, предполагая, что итоги противостояния России и Запада будут напрямую зависеть не только, да и не столько от успехов на фронте, сколько от тяжести допущенных обеими сторонами стратегических ошибок. Чьи ошибки в результате окажутся весомее, тот и проиграет.
