В сети есть много персонажей претендующих на военную аналитику. В разной степени глубокую – от обычных перепечаток чужих статей и обзоров, иногда со своими комментариями, до личных исследований, среди которых есть, как откровенно дилетантские, до вполне профессиональных. Канал Atomic CHERRY я довольно долго относил к категории последних, но теперь редко в него заглядываю. Причина – автор всё чаще пытается формировать аналитику с претензией на глубину, совершенно не разбираясь в теме, о которой пишет.
Вот недавний пример — 18 июня автор Atomic CHERRY написал текст о российском ПВО, суть которого сводится к следующим тезисам:
Новости партнеров
- Российское ПВО безнадёжно устарело и технически и главное – концептуально, застряв 20 веке.
- Его отличает полное игнорирование сфер организации разведки, коммуникаций и управления.
- Российское ПВО не эффективно и неспособно адаптироваться к современным реалиям.
- Российская военная мысль не в состоянии осознать, что ПВО это не огневой фактор, а архитектура управления данными. Своевременное обнаружение цели, аккумулирование информации о воздушном пространстве, распределение целей в условиях дефицита времени и передача данных на батареи…
- Ещё автор вспоминает как образец успешную защиту Лондона от немецких атак в годы Второй мировой войны. О налётах на Москву он вспоминать не стал…
ПВО — тема для меня особая. Пишу о ней с болью уже четыре года. Не говоря уже о том, что с 1984 года я был профессионально в неё погружён приказом министра обороны СССР, назначившего меня после выпуска из военного училища в войска ПВО страны.
Итак, начнём с очевидных ляпов. С рассуждения Atomic CHERRY о примитивности класса БПЛА как «простейших целей». Это, мягко говоря, не так! Современный «дальнобойный» БПЛА это сложнейшая цель, в силу совокупности нескольких факторов:
- Малозаметности – выполнен, по большей части, из радиопрозрачных материалов и физически малоразмерен.
- Маловысотности – полёты выполняет на предельно малых (от 100 до 300 метров) высотах, практически под «радиогоризонтом» большинства РЛС, лишь на малой дальности (5 – 15 км) до РЛС попадая в зону обнаружения
- Интеллектуальности – маршруты полётов БПЛА ежесуточно составляются с учётом, непрерывно ведущейся натовскими самолётами ДРЛО и РЭР, радиоразведки, куда закладываются все изменения в работе и местоположении наших РЛС, и далее формируются индивидуальные программы с учётом складок местности, обхода позиций ПВО и проч.
- Многозадачности – сегодня в налёте БПЛА участвуют дроны разных классов – от ложных целей и дронов РЭБ, до дронов охотников на РЛС и ЗРК.
Эти четыре качества, собранные воедино, делают цель не «примитивной», а предельно сложной для обнаружения и перехвата.
А теперь объединим всё это в единый многочасовой удар нескольких сотен БПЛА, заходящих на выбранные цели с разных направлений и большими группами, и получаем картину сражений, нисколько не уступающую воздушным ударам Второй мировой войны. 200 дронов, атаковавших на прошлой неделе Москву, по численности вполне сопоставимы с налётом эскадры люфтваффе на Москву. Разве, что доставляемый до цели груз взрывчатки меньше, но высокая точность и избирательность объектов уже и не требуют сотен тон бомб.
Мы пока не дошли до воздушных налётов целых армий дронов, наподобие массированных бомбёжек Германии в 1944 – 1945 годах союзниками, но, думаю, до этого уже не долго.
Поэтому, обнаружение и перехват БПЛА сегодня это сложнейшая техническая, организационная и интеллектуальная задача! Причём, ещё пять лет назад её и предсказать никто не мог. Ни одна армия мира не готовилась воевать с воздушными армиями БПЛА. Дроны по большей части были представлены двумя классами – разведывательными разных типов, и ударными, типа турецкого «Байрактара». Все они были чрезвычайно дорогими изделиями и не претендовали на массовость. Был ещё весьма небольшой класс «барражирующих боеприпасов», к нему относятся те самые ударные дроны, которые сегодня стали главной целью ПВО, но тогда их дальности были несопоставимы с нынешними. Это были тактические боеприпасы.
Прототипом нынешних «Шахедов» — «Гераней» стал немецкий проект барражирующего боеприпаса DAR (Diehl Anti-Radar Drohne), имевший все черты нынешних ударных дронов (дешевизна, массовость, мобильность), но программа закрылась в начале 1990-х, так и не дойдя до этапа производства. Идею подхватили израильтяне, взяв немецкие разработки за основу и создав барражирующий боеприпас «Гарпию». Их даже эпизодически использовали для ударов по Ливану и Газе. Но, по настоящему, на войне «выстрелил» именно иранский «Шахед», ставший в российском исполнении «Геранью», совершив, фактически, революцию в средствах воздушного нападения и став головной болью ПВО всех современных армий. Так что с «примитивностью» БПЛА Atomic CHERRY явно промахнулся.
Новости партнеров
Теперь, собственно, о ПВО. Десятилетиями до этого она готовилась к отражению всё более совершенных ударных самолётов и ракет разных классов. Самолёты постоянно наращивали свою незаметность и интеллектуальность, дойдя до сверхдорогих F-35, F-22 и Су-57, а основным их ударным средством стали крылатые и квазибаллистические ракеты. Кроме того, существовал обширный класс крылатых и баллистических ракет наземного и морского базирования, налёты которых так же готовились отражать системы ПВО.
И все эти ударные средства объединяли два качества – огромная стоимость и сложность изготовления. Как следствие – арсеналы их были ограничены. Многие ракеты закупались сотнями (те же «Скальпы», «Шторм Шэдоу» или «Таурусы») в редких случаях накапливались в тысячах штук, как «Томагавки», но для этого требовались годы! При этом, стоимость их была астрономической!
Напомним, в начале 2000-х, американцы приняли и отрабатывали концепцию «обезоруживающего удара» — нанесения одновременного неядерного удара по объектам в России огромным количеством средств воздушного нападения (ракет разных классов), который должен был погрузить Россию в полный хаос и неспособность дальше сопротивляться. И в планах фигурировала цифра – 10 000 ракет. Тогда это казалось чем-то невероятным и масштабным. Сегодня это среднемесячный расход «Гераней», причём в не самый напряжённый месяц…
Соответственно, и ПВО готовилась к отражению таких целей. Дальности перехватов всё время увеличивались (С-300, С-400, С-500, «Пэтриоты» всех модификаций) и «затачивались» на скоростных — сверхзвуковых, а в России и на гиперзвуковых целях.
Соответственно, цена каждой такой противоракеты становилась всё более дорогой и иногда уже мало чем уступала цене ударной ракеты.
А за тем в сентябре 2022 году в этот мир сверхдорогого технотронного противостояния ворвался «Шахед» — «Герань»…
Поэтому базовая идея Atomic CHERRY об «устарелости» российского ПВО, «застрявшего» в 20 веке, мягко говоря, не корректна. До сентября 2022 года ПВО полностью соответствовало тем угрозам и задачам, которые тогда были актуальны. А за тем началась новая история ПВО, которая пишется на наших глазах. Причём, только две страны сегодня реально развивают таковое – Россия и Украина.
И сложность этой работы тут колоссальная. «Старые» угрозы – ракеты всех типов и классов никто не отправил в утиль. Они всё так же в арсеналах и остаются носителями ядерного оружия. Попутно отмечу, что как раз эти цели все годы войны наше ПВО перехватывает с высокой эффективностью! Но главная угроза сегодня всё же исходит от массового, дешёвого и чрезвычайно трудного для перехвата класса – БПЛА!
И здесь снова вернусь к тексту Atomic CHERRY. По его мнению, главная причина проблем нашего ПВО в том, что оно с советских времён «полностью игнорировало сферу организации разведки, коммуникаций и управления», типа тупо полагаясь на количество ЗРК. И тут снова вынужден сказать, что Atomic CHERRY, просто совершенно не в теме!
Как раз именно советское ПВО было образцом самых современных стратегий и самого научного подхода к решению задач по защите неба. Именно в советской системе ПВО ещё в 70-е были разработаны и встали на боевое дежурство первые АСУ, объединив силы и средства в единый цифровой контур обнаружения и поражения. Уже вначале 80-х авиационный перехват в автоматическом режиме стал одним из основных приёмов противовоздушного боя. Уважаемый Atomic CHERRY едва ли знает, что носитель «Кинжала» МиГ-31 был специально создан именно, как перехватчик целей типа «крылатая ракета» (малозаметная, маловысотная, маневрирующая цель). Причём, не просто как индивидуальное оружие, а как единый комплекс, где перехватчики объединялись в единую боевую группу, формируя единое информационное пространство, с возможностью не только автоматического обмена информации, но и передачи в рамках группы целей и даже перехвате по вторичной информации – фактически «в слепую», когда, не видящий цель, перехватчик, получал данные о ней от другого самолёта группы, и выполнял пуски по этой информации. И всё это в автоматическом режиме!
Новости партнеров
Именно в советской ПВО предельно ясно осознавали важность своевременного обнаружения средств воздушного поражения противника, скорость обработки этой информации, скорость передачи информации и доведения её до средств поражения в виде целеуказаний и данных для перехватов. Поэтому в СССР ПВО была единой системой от Бреста до Курил, сведённая в отдельный вид Вооружённых Сил — «Войска ПВО», объединяя весь спектр от радиотехнических войск (РЛС, связь, АСУ и проч.), до зенитно-ракетных войск и истребительной авиации. И эта система всё время совершенствовалась! А за тем, в начале 90-х единая система ПВО страны была уничтожена и начался долгий период её атомизации и деградации…
И то, что сегодня происходит в сфере ПВО, это не «устарелость» советской «примитивной» ПВО, а как раз следствие её развала и уничтожения. Сегодня у страны просто нет единой системы ПВО! ВКС, поглотившие войска ПВО, сегодня отвечают сразу за всё и ни за что конкретно. «Очаговая» ПВО – небольшие районы, прикрытые частями ЗРВ, сегодня уже не соответствуют уровню угроз. Поэтому, прорвавшись через границу вглубь нашей территории, противник формирует ударные группы своих БПЛА и наносит массированные удары по выбранным объектам, перегружая имеющиеся у них системы ПВО и создавая «окна прорыва». Единственное исключение – московский регион, где, вопреки всем «реформам» 90-х – 2000-х, удалось сохранить, хоть и в сильно усечённом виде, ту самую советскую систему ПВО (некогда Московский округ ПВО), усиленную уже энергичными решениями московских властей и способную действовать как единое целое. Именно поэтому Москва такой «крепкий орешек» для дронов ВСУ. Хотя на пятый год войны и три года непрерывных атак, украинцы смогли добиться поражения крупного промышленного объекта. Но какой ценой! 200 дронов, каждый стоимостью в 200 тысяч долларов (за один БПЛА «Лютый» (он же Ан-196) это 40 миллионов долларов. Чтобы было понятно — это цена нефти самого большого класса танкеров Panamax при полной загрузке (70 тысяч тонн) и текущих ценах нефть. Едва ли ущерб московскому НПЗ сопоставим с этими расходами!
Проблема сегодняшней ПВО не в том, что так энергично расписал автор Atomic CHERRY (устарелый подход к архитектуре управления данными. Своевременном обнаружении цели, аккумулировании информации о воздушном пространстве, распределении целей в условиях дефицита времени и передачи данных на батареи) – это всё следствие более масштабной проблемы – отсутствии ПВО как ЕДИНОЙ системы, которая бы включала в себя, как привычные нам элементы РЛС, ЗРК, РЭБ, РЭР, так и стремительно формирующийся новый её элемент – местную ПВО – формирование частей и подразделений ПВО в рамках гражданской обороны и ЧОПов вокруг крупных городов и промышленных объектов, «заточенных» на перехват БПЛА с соответствующей техникой и вооружением, объединённых в единой цифровое пространство с «большим» ПВО, а так же дополненных элементами, которые были когда-то базовыми для ПВО предыдущих поколений, но за тем ушли в прошлое – акустическими системами обнаружения, аэростатной техникой, БПЛА — перехватчиками. Сегодня, с возвратом относительно нескоростной поршневой авиации, – а таковыми являются БПЛА по классу, они стали снова актуальны, но уже на новых технических решениях.
Особая тема – формирование авиации ПВО. Сегодня, когда сражения по завоеванию превосходства в воздухе, ушли на неопределённый срок в прошлое, существование ВВС, как единственной, управляющей воздушной техникой (от вертолётной авиации до стратегической) структуры, является абсолютно избыточным и лишённым практического смысла. Армия, обладающая сотнями истребителей и вертолётов, каждый из которых способен, при грамотном использовании быть перехватчиком дронов, и, использующая этот потенциал минимально, обречена пропускать один удар за другим.
Но авиация ПВО это не просто куча самолётов поднятых в воздух. Это наземная архитектура управления – единые с ПВО командные пункты, вынесенные максимально близко к границе пункты наведения, это штаты – штурманы наведения, офицеры боевого управления.
К сожалению, в силу полной неспособности отвечать на возникающие угрозы и страха принимать решения, предыдущее командование ВКС просто устранилось от этих решений и, безынициативно отсидевшись на высокой должности, просто тихо ушло в небытие! Теперь ВКС «рулит» новый главком – генерал Александр Чайко. Выбор его кандидатуры Генштабом, мягко говоря, странен. До назначения Чайко никогда не имел отношения к ВКС и ПВО. Он классический «сухопутчик». Ни как полководец, ни как реформатов или военный учёный он неизвестен. И, насколько быстро он сможет разобраться в этом «гордиевом узле» проблем, а тем более, начать их решать – неизвестно. Пока его мало что отличает от предшественника…
…Этот текст я начал с разбора лихого кавалерийского поста Atomic CHERRY об «устарелости» российского ПВО, «застрявшего» в 20 веке. Попутно попытавшись (в который уже раз) объяснить истинные проблемы российской ПВО. К сожалению, каждое следующее утро противник нам будет их демонстрировать всё более наглядно. До тех пор, пока через огонь и кровь до, принимающих решения чиновников в погонах и без, не дойдёт всё сказанное выше…
Автор — военный эксперт, писатель, публицист, постоянный член Изборского клуба
