Агрессивные приготовления США в АТР встречают отпор большого восточноазиатского трио
До чего же у нас много любителей «сенсаций», в том числе дутых. Каких только фантазий ни опубликовано по случаю действительно важнейшего визита председателя КНР Си Цзиньпина в КНДР. Ищем чёрную кошку в тёмной комнате, заведомо зная, что её там нет. А почему? Не о чем будет писать? Полноте! Есть серьёзные вещи, имеющие отношение к геополитике, а есть околополитический трёп, что сродни гаданию на кофейной гуще. Вот лишь некоторые «интеллектуальные упражнения», которые зафиксированы за дни, минувшие после визита, состоявшегося 8-9 июня.
Пишут, что в Пекине «вызывает серьёзную озабоченность» увеличение ядерного арсенала Пхеньяна, в особенности намерение КНДР создать полноценную триаду СЯС, основой которой становятся МБР «Хвасон-20», добивающие до любой точки в США. Запланированы темпы прироста их арсеналов в 2,5 раза. Причиной «озабоченности» видят данные шведского SIPRI об уже 60-ти корейских боеголовках; и каждый год добавляется ещё пять или шесть – это уже сеульские данные. Вот и к приезду Си Цзиньпина в КНДР запустили строительство завода ядерных оружейных материалов, и в этом усматривают «фронду» председателя государственных дел Ким Чен Ына. Хотя всё ровным счётом наоборот: налицо координация программ и молчаливое одобрение со стороны Китая, почему – об этом ниже.
Новости партнеров
Ещё рассказывают, что председатель Си «обеспокоен» ростом военного взаимодействия Пхеньяна с Москвой и своим визитом-де «показывает» всем вокруг, включая Вашингтон, «кто в доме», в смысле, в регионе, «хозяин». А то ядерный арсенал КНДР вызывает-де «ответные» телодвижения Токио и Сеула. Как будто неизвестны очевидные вещи. Что Южная Корея и Япония втянуты в альянс с Вашингтоном ещё при Джо Байдене. Что таких альянсов появилось несколько, в расчёте на создание «восточной НАТО», которая у американцев не сложилась, и они впали в раздумья насчёт «глобализации» «западной НАТО», подтянув на её саммиты восточных сателлитов.
Глава МИД России Сергей Лавров только что в Казани разъяснял, что США в этом ссылаются на «угрозы», якобы исходящие из дальневосточных акваторий. Забывают, что Япония вообще при нынешней бесноватой премьерше подписалась на военные авантюры США, пообещав Вашингтону вписаться за него на Тайване. И приступила к милитаризации окружающих архипелагов. А Южная Корея даже создала совместную с США группу ядерного планирования; ежегодно проводятся учения с имитацией ядерных атак на КНДР. Не забудем и политические авантюры, вроде «эксперимента» отрешённого бывшего южнокорейского президента с полётами «неопознанных» беспилотников над Пхеньяном, чтобы получить повод для введения у себя военного положения. Он осуждён и сидит, но только потому, что у «мавра» оказалась тонка кишка; если кто-то надеется, что подобные планы сданы в архив вместе с Юн Сок Ёлем, то он трагически заблуждается. И в этих условиях жёсткая позиция Пхеньяна в сочетании с наращиванием ядерного арсенала Пекину выгодна уже тем, что Корейский полуостров в случае нестабильности уравновешивает Тайваньский пролив, куда если японцы сунутся с подачи США, то дружно и вместе получат как симметричный, так и асимметричный ответ.
Масса спекуляций на приверженности Китая стратегической стабильности и ограничению региональной военной деятельности. Ну, да, стабильности хотят все, и Пекин не исключение, только там хорошо знают и ещё одну истину, которую в отношениях с Западом никогда нельзя забывать ни на секунду: хочешь мира – готовься к войне. Почти недели не проходит, чтобы председатель Си не провёл очередной встречи с военными, и на всех рефреном звучит требование готовиться противостоять агрессии. Собственно, Китай уже ей противостоит, оказывая помощь Ирану. Западные эксперты, подводя итоги авантюры Дональда Трампа, экстраполируют американские провалы на ТВД в АТР, и дружно приходят к выводу, что если ВМС США оказалась не по зубам проблема Ормузского пролива, то в Малаккском у них просто нет никаких шансов. И пора пересматривать как сложившиеся стереотипы восприятия военных раскладов, так и основы военной политики Пентагона. Кстати, вот о чём можно сказать со всей определённостью, сославшись на упоминание в российско-китайском Совместном заявлении взаимодействия в бассейне реки Туманная, что идут переговоры о прямом выходе китайских военных кораблей через 15-километровый участок этой реки, отделяющий китайскую провинцию Цзилинь от Жёлтого моря. И когда – не если, а именно когда – это произойдёт, у японских ССО появится масса проблем под боком, что заставит их перераспределить потенциал ВМС, получив ещё одну точку потенциальной асимметрии.
И «вишенка на торте» этих спекуляций. С одной стороны, констатируют и признают, что в ходе визита Си Цзиньпин даже ни разу не произнёс слова «денуклеаризация»; с другой, делают из этого «глубокомысленные» выводы, что эта тема якобы «обсуждалась» за кулисами визита, ибо ну, не могла же она не обсуждаться. Логика, что и говорить, железобетонная. Заодно рассказывают сказки про секретные «письма», которые китайский лидер привёз от российского президента Владимира Путина и от Трампа. Неважно, что контакты между сторонами восточноазиатского треугольника давно и прочно отлажены; главное, пустить слух. Между тем, связь визита российского лидера в Китай с поездкой китайского лидера в Пхеньян конечно же существует, но объясняется куда проще. Приехал в Пекин Трамп, заикнулся о «денуклеаризации» и о китайском нажиме на Москву по Украине. Получил от ворот поворот, публично признался, что на Тайвань не сунется (японцев отправит), уехал, выпросив редкозёмов и ещё кое-чего. После него приехал российский лидер, Москва и Пекин всё обсудили по горячим следам, выработали общую позицию, с которой Си Цзиньпин поехал в Пхеньян. Видимо, важные решения приняты, и нужно было быстро сообщить ближайшему союзнику двух столиц на Дальнем Востоке. Но вот какие именно решения – «широкой» общественности знать не положено, особенно в свете упора в китайско-корейских переговорах на военной тематике, о чём было официально сообщено.
Ну, а что мог Киму прислать Трамп – так вообще ничего. Почему? Тема «денуклеаризации» была в тренде во время серии переговоров Ким Чен Ына с Трампом в 2018-2019 годах (Сингапур, Ханой). Тогда и Китай да, поддерживал безъядерную перспективу Корейского полуострова. Ким, всякий раз перед встречей с американским визави заезжая в Пекин, а на переговорах с хозяином Белого дома требовал обмена «денуклеаризации» на гарантии безопасности. Однако во вьетнамской столице окончательно выяснилось, что Трамп «валяет дурочку» и пиарится в свете переговорных софитов в расчёте на свой 2020 год. У «железного Кима» лопнуло терпение, и он, осознав, что гарантий не будет, хлопнул дверью, оставив Трампа ни с чем. КНДР – сто процентов при поддержке Пекина – приняла решение легализовать ядерный статус, для чего внесла соответствующие изменения в Конституцию страны и приняла специальный закон. Когда на горизонте замаячила американо-южнокорейская группа ядерного планирования, Пхеньян ожидаемо ужесточил отношение и к Сеулу. Нет, а что было делать, если в Пусан зачастили авианосцы и подводные лодки ВМС США с ядерным оружием на борту? Результат известен: тема мирного объединения снята с повестки, инфраструктура коммуникаций на 38-й параллели приказала долго жить, а Сеул стал «врагом №1», в инициативном порядке подтвердив свой этот статус беспилотными авантюрами сидящего экс-президента.
Всё это – повторим ещё раз – является частью национального законодательства КНДР; поэтому никакого возврата к теме «денуколеаризации» быть не может, тема закрыта. Трамп в первую каденцию собственноручно похоронил её собственной глупостью. Ну, или собственной неспособностью противостоять «глубинной» глупости, что его, однако, в 2020 году не спасло от провала. Сейчас поезд давно ушёл, и рельсы убраны. Какая «денуклеаризация», если КНДР на законных основаниях является ядерной державой? Международное право? Во-первых, оно ниже национального законодательства, во-вторых, кому оно на фиг нужно, если тот же Вашингтон даже не скрывает, что намерен все вопросы решать исключительно силой? В-третьих, КНДР – не участник ДНЯО, а в-четвёртых, как думаете, читатель, Си Цзиньпин будет вмешиваться в дела КНДР, «рекомендуя» поменять Конституцию? Нет, конечно; это каким недюжинным воображением нужно обладать, чтобы на эту тему хотя бы задуматься!
Как на самом деле? Следует вспомнить, что два года назад, в июне 2024 года, Путин выступил в МИД с инициативой строительства евразийской системы безопасности взамен евроатлантической, которая себя исчерпала. Это прозвучало вскоре после государственного визита в КНР и в канун такого же визита в КНДР, в ходе которого был подписан Договор о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве. Логика событий читается элементарно. Договорились с Си Цзиньпином, обнародовали и отправились выстраивать эту новую систему. Заметим, что Россия с Китаем свой Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве только что пролонгировали, а в ходе визита председателя Си в Пхеньян очень много говорилось о 65-летнем юбилее китайско-корейского Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Отдельный упор был сделан на сохранении и защите исторической памяти. По совокупности этих факторов, не вызывает сомнений, что строительство системы евразийской коллективной безопасности идёт полным ходом; выстраивается контур, который по часовой стрелке выглядит как Россия – КНДР – КНР – Иран. Об Исламскую республику уже обломали свои кривые зубы американские и израильские сионисты. Значит, система работает, а детали на этот счёт никто из лидеров никогда не расскажет. Достаточно того, что Лавров в упомянутом выступлении в Казани подробно напомнил основные перипетии её становления.
Новости партнеров
В целом же мир стремительно катится к большой войне; готовятся на всех сторонах будущей глобальной линии фронта, которая может принять весьма причудливые очертания. Было бы странно, если бы не готовилась и не координировала усилия и наша восточноазиатская «большая тройка», и именно её подготовка и готовность являются лучшей гарантией от трагических неожиданностей. Только и всего. И не надо ничего придумывать.
Автор — доктор политических наук, действительный член Академии геополитических проблем
