Мы всегда категорически избегали власти над миром, даже когда, вроде бы, были варианты. Буквально косили, как призывник от армии. Мы ответили церковным расколом на идею Алексея-Никона превратить себя в центр вселенского православия, мы слили романовский «Священный союз» чаадаевским самокопанием, перетекшим в герценовскую войну элит с собственной страной (закончившуюся 17-м), мы обнулили троцкистско-зиновьевских мечтателей о мировой революции (ограничившись формулой «в отдельной стране»), а потом сами же отменили свой социализм-коммунизм – это только о том, что было внутри. Короче, «митьки никого не хотят победить». Никем не надо править, пусть каждый сам живёт как ему нравится.
Но. Мы всегда, не считаясь с жертвами и потерями, выписывали по щщам разнообразным претендентам на мировое господство из разных других точек глобуса. Наполеон и Гитлер самые «раскрученные», но далеко не единственные в ряду. И, в общем, даже сейчас мы хоть и неуклюже и не очень осознанно, но в целом именно так формулируем суть нашего конфликта с глобалистами-цивилизаторами. Который мы ощущаем примерно так же, как и предки в соответствующие моменты истории.
Новости партнеров
Миров должно быть больше чем один; в некотором смысле даже круче – человечеств должно быть больше, чем одно. Сохранение такого положения вещей это то, зачем мы вообще нужны, и нужны, в общем, ровно до тех пор, пока справляемся с бременем этой миссии.
Отсюда понятно примерно всегда, кто наш враг (и вне, и внутри). Любой, кто захочет править миром и пасти народы. И самое интересное, как только такой «субъект» начинает формироваться, Россия для него всегда оказывается наиболее приоритетной и первоочередной целью. А дальше почти рутинный вопрос гуманитарных технологий – объяснить себе и остальным, почему она зло и её не должно существовать.
Самое интересное, это выглядит как диалектический синтез двух, казалось бы, противоположных русских интенций: «дайте пожить спокойно» и «вставай, страна огромная». Тут они непротиворечиво лежат рядышком, как родные.
С этой особенностью русского сознания связаны проблемы, которые мы испытываем в обосновании для самих себя украинской войны.
Не будучи любителями учить кого-либо жизни, русские с недоверием и подозрением восприняли «демилитаризацию-денацификацию»; подсознание как бы говорит — да пусть себе живут как им нравится, хоть на головах ходят; и вообще, меня бы пришли вот так воспитывать, я бы, может, тоже дронами швырялся. Это одна из причин того, почему война и по сей день во многом остаётся делом больше государственным, не превращаясь в общенациональное.
На этом разломе наш противник, наверное, мог бы нас даже и подловить. И активно пытался, кстати. Почему не вышло? — я писал про это ещё аж весной 22-го, повторю и сейчас. С их стороны в нашу шло два взаимоаннигилирующих послания. Первое: в войне виноват лично Путин, это его решение, вам она не нужна, снесите его — и будет вам мир. Второе: мы вас всех убьём и съедим, а кто выживет — будет по правнуки страдать-платить-каяться. Последнее восприняли вполне всерьёз, и, покряхтев, пошли воевать. А дальше в игру включился Запад, анонсировав желание нас наказать, как нашкодившего двоечника. Причём наказать не «режим», а конкретно всех и каждого. Что, пожалуй, ещё усилило тезис.
Добили они расклад чеканной формулой «порядок, основанный на правилах», которую русское ухо услышало буквально как Neue Ordnung. Со всем набором всплывших воспоминаний; которые они ещё и регулярно освежают, как недавно с Панорамой в Севастополе.
Новости партнеров
И по мере того, как война начинает напрямую касаться не только земель «у линии», но и глубинной России, эта эмоция крепнет. Тут поминали Первую Мировую, так вот. Она вся шла «где-то там на западе» — и мы её проиграли. А во вторую враг дошёл до Москвы, Ленинграда и Волги — и мы её выиграли.
Это я к тому, что если противник надеется, что он дипстрайками увеличивает свои шансы на победу — похоже, совсем наоборот.
Автор — философ, политолог, публицист, общественный деятель, военный технолог и волонтёр, директор Аналитического центра «Московский регион»
