Король Фридрих-Вильгельм III был дедом русского императора Александра II по матери Шарлотте Прусской (в православии Александра Фёдоровна). Он также известен тем, что стал на колени перед городом Москвой в благодарность за победу над Наполеоном и освобождение Пруссии от французского владычества.
Король был настолько потрясён разгромом прусской армии в кампаниях 1806–1807 годов, что согласился с доводами военного министра и начальника прусского генерального штаба генерал-лейтенанта Герхарда фон Шарнхорста, который задолго до этих печальных событий настаивал на необходимости военной реформы, и активно поддержал против генералов-консерваторов, настаивавших на незыблемости установлений Фридриха II Великого своего министра и его единомышленников (Леопольда фон Бойена, Карла фон Клаузевица, Карла фон Грольмана, Кристиана фон Массенбаха и графа Августа фон Гнейзенау), продолживших дело Шарнхорста после его смерти в 1813 году.
Новости партнеров
Так появилась первая в Европе современная армия, активно внедрявшая инновации, в то время как остальные европейские армии застыли в своём развитии на стадии наполеоновских войн. Кстати, военная реформа русского внука прусского короля, проведённая военным министром Милютиным на полвека позже, во многом следовала прусским лекалам, естественно, с поправкой на страну и время.
В 1862 году другой внук Фридриха-Вильгельма III, Вильгельм I (будущий первый император второго рейха), назначил Отто фон Бисмарка министром-президентом (премьер-министром) Пруссии, и созданная Шарнхорстом с единомышленниками армия, оказавшись в руках талантливого политика, начала быстро менять лицо Европы, создав к 1871 году Германскую империю.
Но ничто не вечно. Внук Вильгельма I Вильгельм II, наследовавший престол после трёхмесячного правления своего талантливого отца Фридриха III, оказался слишком амбициозным и недостаточно профессиональным правителем, чтобы понять политические принципы Бисмарка, и отправил старого канцлера в отставку.
Результатом отказа от продуманной политики Бисмарка стали две мировые войны, в каждую из которых Германия ввязывалась, обладая на начало войны сильнейшей армией мира. И каждую с треском проигрывала. Каждый раз причиной проигрыша становилась переоценка своих возможностей, которая толкала германских политиков на одновременную конфронтацию с большинством сильнейших держав мира, обладавших значительно более крупными совокупными экономическими и человеческими ресурсами, чем Германия и её сателлиты (именно сателлиты, так как на стороне Берлина выступали не равноправные партнёры, а зависимые от него государства).
Тем не менее и противникам Германии пришлось несладко. Первая мировая война закончилась для России февралём и октябрём, а в результате двух мировых войн Франция и Великобритания потеряли свои колониальные империи. В фактическом выигрыше оказались только США, большую часть мировых войн просидевшие «в засаде» и являвшиеся со свежими силами делить трофеи. В результате США по факту украли у Франции и Великобритании их колониальные империи, введя более эффективную, неоколониальную, форму эксплуатации. Затем они точно так же утащили бывшую советскую сферу влияния и начали активно посягать на постсоветское пространство.
США никогда не обладали самой сильной армией мира: одной из самых технически оснащённых обладали, но у них всегда имелся конкурент, чья способность уничтожить США (пусть и ценой собственной гибели) не вызывала сомнений. Самой сильной экономикой США обладали в течение относительно короткого периода. К тому же они никогда не контролировали экономически весь мир, в отличие от, например, Британии, 200 лет являвшейся «мастерской мира». Базой американского влияния всегда был финансовый капитал. Там, где проигрывали пушки и промышленники, выигрывал доллар. В результате родилась легенда о неуязвимости США, которые «могут напечатать столько долларов, сколько им надо, и всё купить». Пока в эту легенду верили политики, эксперты и журналисты всего мира, она работала на США, но, когда в неё поверили сами американцы, включая политиков, экспертные сообщества и СМИ, разразилась катастрофа.
Преемники Бисмарка во главе с Вильгельмом I, а затем с Гитлером не понимали, что у самой сильной армии есть предел возможностей. Когда соотношение сил было слишком неравным, то даже вооружённые мечами и копьями суданцы и зулусы громили регулярные английские войска, вооружённые магазинными винтовками, нарезной артиллерией и даже пулемётами. Регулярные же армии быстро учатся. Когда-то Наполеон утверждал, что, для того чтобы побеждать Суворова, надо воевать, как Суворов. История сыграла с императором французов злую шутку: его разгромили при Ватерлоо средние полководцы, за десятилетия войн с ним научившиеся воевать, как Наполеон, перенявшие его тактические приёмы. Регулярные армии учатся быстро, поэтому немцы начинали мировые войны с гигантских успехов, а завершали, будучи тотально разгромленными.
Новости партнеров
Один из главных принципов военной стратегии говорит, что если врагов много и вместе они сильнее тебя, то их необходимо разъединить и бить поодиночке. В политике работает тот же принцип. Только если армии врага можно разделять уже после начала военных действий (как Наполеон разделил пьемонтскую и австрийскую армии в кампании 1796 года и как пытался разделить Блюхера и Веллингтона в 1815 году), то политики должны разделять враждебные государства до начала военных действий, чтобы бить их по очереди. В нынешних же условиях, когда прямые военные столкновения великих держав сменились прокси-войнами и финансово-экономическими войнами, необходимо разделять противников и в том случае, если военные действия как таковые не предусмотрены.
Вместо этого США, обуреваемые амбициями, сделали всё, чтобы сплотить против себя своих оппонентов. Если с 90-х годов ХХ века на каждом углу заявлять, что вы считаете Россию и Китай своими врагами номер один и сделаете всё, чтобы их подчинить, то нечего удивляться, что, когда вы в двадцатые годы следующего столетия начнёте против них активную политическую и экономическую кампанию, развяжете прокси-войны на периферии зоны их жизненных интересов и напрямую атакуете их союзников, вы встретите консолидированный отпор.
Британия создавала свою мировую империю долго, откусывая по кусочку, искусно стравливая конкурентов. США же украли британские и французские колониальные владения практически моментально с исторической точки зрения. То, что досталось британцам тяжким трудом нескольких поколений колонизаторов, свалилось в американскую корзинку, как переспевший плод, создавая иллюзию лёгкости глобальных политических решений. Точно так же «лёгкие» победы Бисмарка, подготовленные годами напряжённой дипломатической работы по изоляции очередной жертвы, создали у следующих поколений германских политиков иллюзию, что для достижения быстрой победы достаточно мощной армии, руководимой эффективным генштабом и железной воли политиков, а сколько вам противостоит врагов, неважно.
Немцы заплатили за свои ошибки дорогую цену, но американцы так ничему и не научились на чужих ошибках. Ослеплённые своими «успехами», они решили, что у немцев не получилось потому, что те не были «избранным народом», а у американцев получится, потому что они «град на холме». В политическом плане сегодняшний Вашингтон сделал то же, что кайзер в начале ХХ века и Гитлер в его середине. Американцы, как в своё время немцы, превратили своих сильных союзников в бесправных и беспомощных сателлитов, которые не столько оказывали помощь, сколько сами нуждались в поддержке и защите старшего партнёра. Выступили же они против глобальной коалиции сильных держав, каждая из которых в отдельности способна за себя постоять, а вместе могут весь мир контролировать.
Более того, так же как Антанта в начале ХХ века и Объединённые нации в его середине, российско-китайский альянс и его союзники выдвинули программу хоть и эклектичную, но значительно более приемлемую для большинства государств планеты, чем двигавшая немцами и движущая американцами идея глобального доминирования по праву сильного. Слабым государствам и народам всегда выгоднее поддержать того сильного, который обещает «полицентричный мир» (глобальный «концерт наций»), против того, который требует послушания без рассуждений, ссылаясь на своё «право сильного».
И кайзер, и Гитлер, и нынешние США пришли к одному итогу: они с союзниками-сателлитами оказались как будто на борту сорвавшегося в неуправляемое пике самолёта или быстро и неотвратимо тонущего корабля. Борьба за парашюты и спасательные круги приобретает всё более открытый характер, сателлиты спешат оставить своего лидера и спасаются кто во что горазд. В 1918 году германский фронт оказался перед лицом катастрофы, так как рухнули второстепенные фронты, прекратили сражаться Турция, Болгария, Австро-Венгрия. В 1945 году до конца с Гитлером осталась только Венгрия и то только потому, что немцы её оккупировали прежде, чем регент королевства вице-адмирал Миклош Хорти успел заключить сепаратный мир с Объединёнными нациями.
С американцами до конца не остался даже Зеленский, отправившийся с Урсулой фон дер Ляйен и прочими евробюрократами в самостоятельное плавание в союзе в Великобританией, увидевшей в неотвратимом поражении США свой шанс вернуть хотя бы часть глобальной империи (разумеется, в новом виде). Опозорившийся Байден ушёл, опозорившийся Трамп уйдёт, но следующий президент США будет хуже предшественников, поскольку возможностей и ресурсов у него будет меньше, а требующих неотложного решения задач гораздо больше. Коренным образом реформировать американскую политику новый президент тоже не сможет, так как нынешние представления о «величии» США и способе его восстановления у всех американцев (всех групп элиты и у простого народа, независимо от его политической ориентации) одинаковы.
Их самолёт с ускорением несётся к земле, а они радуются, что побили все рекорды скорости.
