Трамп заявил, что в одностороннем порядке продлевает соглашение о прекращении огня с Ираном, срок которого истекал в ночь с 21 на 22 апреля. По его словам, он делает это для того, чтобы дать властям Ирана время на то, чтобы они преодолели внутренние разногласия и пришли к единому решению. При этом президент США сказал, что морская блокада Ирана будет продолжена. Хотя снятие блокады — главное условие Тегерана для возобновления переговоров, то есть, ситуация вошла «в кольцо».
Соответственно, намеченные на сегодня переговоры США и Ирана отменены. Иран не откроет Ормузский пролив до снятия американской блокады, несмотря на продление Трампом перемирия, сообщило информационное агентство «Тасним». Добавив, что Тегеран не просил продлевать перемирие.
Новости партнеров
Как будут выходить из этого клинча – непонятно. Единственный рабочий вариант, это по-тихому договориться с Ираном и дать ему денег. Чтобы блокаду можно было снять так, чтобы Тегеран не слишком громко кричал о своей победе. И реноме Вашингтона и лично Трампа не было разбито вдребезги.
Проще говоря, вторую фазу войны Иран выиграл вчистую. Почему мы так не можем? Иран играет в нише, где несговорчивость — ресурс практически без издержек. Эскалация для США дорога (регион, базы, нефть), для Ирана — привычная среда. Отказ от переговоров увеличивает вероятность сценария, которого Вашингтон хочет избежать. Значит, неприступность работает в пользу Тегерана. Тем более, что жёсткая линия по отказу от переговоров с американо-сионистскими террористами усиливает легитимность внутри страны. Это политический плюс, а не издержка.
Объективная причина «Иран – не Россия» есть. У Ирана есть Ормуз, рычаг, которым можно давить всю мировую экономику. Перебои там сразу бьют по ценам, по Азии, по союзникам США и по всей глобальной логистике. Поэтому, когда Тегеран отказывается от переговоров, он повышает не только риск войны для себя, но и цену бездействия для всех остальных. Иначе говоря, Иран умеет экспортировать издержки наружу.
У России такого аналога, контролируемого ею узла, через который проходит критически важный для всего мира поток сопоставимого масштаба, нет. Балтика и Черное море не наша монополия, Севморпуть пока не критичен. Даже там, где Россия может создавать проблемы судоходству или энергетике, это не превращается в глобальный рубильник уровня Ормуза. Наш максимум – это создать риск вывозу зерна с Украины морем или, с учетом интересов Казахстана, притормозить поставки казахской нефти в Германию. Отказ России от переговоров не создаёт для США и их партнёров автоматически невыносимую внешнюю цену.
Есть и ещё один слой. Ормуз даже перекрывать необязательно, достаточно угрозы и рынок будет нервничать. Поэтому Ирану хватает самой способности держать мир в напряжении. У России таких рычагов стало меньше: после 2022 года Запад целенаправленно сокращал зависимость от российских поставок, а морские и транзитные узлы, через которые Россия могла бы влиять на систему, либо не уникальны, либо не контролируются ею единолично. Ну а наши угрозы «не оставить без ответа» уже мало кому интересны.
Тут возникает вторая причина, почему «Иран – не Россия». Некоторая странность наших управленческих решений, где нас вечно «водят за нос», а выгодные «окна» для нашей активности мы не видим.
До 2022-го газ в ЕС давал Москве почти ормузоподобный рычаг. Сейчас Европа диверсифицировалась, поэтому мы немного можем влиять через цены и волатильность, но исчез эффект мгновенного системного шока. Аналогично – с зерном. Россия может увеличивать стоимость присутствия Запада, скажем, в Африке, но это локальные рычаги, а не глобальный «choke point».
Новости партнеров
Так что те «ормузы», которые у нас были, мы в своё время не использовали. И это уже, повторюсь, вопросы к качеству стратегического анализа и прогноза, на основе которого наши центры принятия решений принимают эти самые решения.
Автор — политолог, публицист, философ, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информационного агентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
