Вот уже пятый год каждый день я задаю сам себе вопрос: что ещё я могу сделать, чтобы помочь своей стране победить в этой войне? И это главный критерий, в том числе и расстановки приоритетов: чем заниматься и особенно чем НЕ заниматься; за какой темой следить, а какую оставить без внимания. При этом у самой формулы вопроса есть ряд важных дополнительных подпунктов, первый из которых: прежде чем думать, как победить, важно сначала понять, как не проиграть.
Именно из этих соображений, в частности, в мае 23 года, за полтора месяца до известных событий, я инициативно написал большую докладную записку на 15 листов о возможных внутриполитических рисках, вытекающих из развивавшегося тогда конфликта Пригожина с руководством МО, и отдал её «куда следует», где её, подозреваю, даже и не прочитав сразу отправили в копилку для умных мыслей под названием «шрёдер». Дело прошлое, даже, так сказать, уже история; причём я исходил из того, что, скорее всего, так и будет, но всё равно сделал как сделал просто для очистки совести.
Новости партнеров
Сейчас, например, я наблюдаю, как противник снова перехватывает (утраченную им на какое-то время, в т.ч. и с помощью «Ушкуйника») инициативу в борьбе за «малое небо», но дать на это инженерно-технический ответ, скорее всего, невозможно, так как проблема нашего вновь намечающегося отставания лежит гораздо больше в организационной, чем в технической плоскости. А тут трудность в том, что предлагать инженерные решения, опираясь на репутацию «Ушкуйника», есть кому, а предлагать организационные как бы и некому, кроме всё той же копилки для умный мыслей. А времени и сил для того, чтобы готовить такие предложения просто «для очистки совести», уже теперь столько и нету.
Но если подняться на уровень выше, малое небо — это просто сдвиг не в нашу сторону баланса потерь, фактор плохой, но скорее количественный, чем качественный. А вот ухудшение внутриполитического микроклимата (не в последнюю очередь из-за нон-стоп марафона запретительных инициатив) — фактор уже качественный, причём влияющий на ход войны почти напрямую — через неизбежное снижение качества (да и количества) набираемого на контракт контингента.
Но, в отличие от воющей на все лады по сему поводу телеграм-буржуазии, я-то понимаю, что в выборный год это абсолютно закономерный, хотя и полностью рефлекторный, модус действия системы. Потому и не вою: странно предъявлять утке, что она крякает, а собаке, что она лает.
Исходя из этого расклада, и пытаясь всё-таки думать конструктивно, делаю следующий вывод. При отсутствии сил для наступлений обычно переходят к обороне. Успех лета того же 23 года (отражение «контрнаступа») — это успех именно обороны, в которой мы внезапно (но опять же закономерно) показали себя лучше, чем в наступлении.
Возможно, сейчас главным вопросом снова на какое-то время становится не то, как победить, а то, как не проиграть. Если так, из этого многое следует, sapienti sat.
Автор — философ, политолог, публицист, общественный деятель, военный технолог и волонтёр, директор Аналитического центра «Московский регион»
