Неспровоцированная агрессия Израиля и США против Ирана началась с попытки дезорганизовать его систему управления через молниеносный обезглавливающий удар. В качестве целей выступали рахбар Хаменеи, президент Пезешкиан, начальник Генштаба ВС Ирана Мусави и другие высшие руководители республики.
Уже ясно: если бы цели этого удара были в полной мере достигнуты, то информационный эффект стал бы мгновенным и оглушительным. Однако отсутствие заявлений о гибели первых лиц Ирана говорит о том, что система принятия решений в Тегеране сохранена, и это резко ухудшает ситуацию для агрессоров, прежде всего для США. Дело в том, что если Тель-Авив был готов к длительной кампании ради стратегического ослабления Ирана, то для Белого дома переход конфликта в затяжную фазу — серьёзнейший политический риск, грозящий проигрышем на промежуточных выборах в Конгресс в ноябре 2026 года.
Новости партнеров
Положение для Трампа усугубляется тем, что на этот раз американские силы задействованы в агрессии напрямую. В отличие от предыдущих нападений на Иран, когда США служили для израильтян усилением и поддержкой, сейчас они вовлечены в операцию непосредственно и с самого начала. Причём всё это происходит не только без санкции со стороны Конгресса, но и, если верить CNN, без его ведома. Это означает, что если операция выйдет за рамки короткой фазы и в Америку потянется вереница гробов с разбомбленных ближневосточных баз и не только, всё обернётся полномасштабным политическим кризисом лично для Трампа и для остальных причастных, включая главу Пентагона Хегсета.
Американская система приветствует «голливудские» силовые акции, но очень плохо переносит долгие войны вдали от дома. Особенно если они ведутся без ясной цели и формального мандата, зато с негативным медийным сопровождением. Вот и сейчас каждый труп «джи-ай» будет экспонироваться враждебными Трампу СМИ. Здесь главный риск — уже не военный, а политический.
На этом фоне предельно понятен характер иранского ответа. Тегеран не стал брать 12-часовую паузу «на подумать», как в июне 2025 года, а тут же нанёс ответные удары. На первый взгляд, это всего лишь сигнал о готовности поддерживать уровень эскалации. Однако столь быстрый ответ говорит ещё и о единстве мнений в иранском руководстве по поводу жёстких действий в отношении США и Израиля. Иран продемонстрировал, что рассматривает Америку как главную сторону конфликта. Если Израиль для него — региональный противник, то США — реальный центр принятия решений.
Следующий контур давления — дипломатический. Запрос Тегерана на созыв Совбеза ООН открывает возможность для формирования таких коалиций, которые вчера ещё были немыслимы. Россия и Китай гарантированно займут позицию осуждения односторонних действий США и Израиля — и жёсткое заявление МИД РФ тут весьма показательно. Часть стран Глобального Юга также поддержит иранскую линию. Но ещё интереснее то, что срочного заседания СБ ООН потребовал даже Париж, а Лондон особо подчеркнул, что британские военные в ударах по Ирану не участвовали. К ним присоединяются другие европейские столицы, осуждающие удар. Европа отнюдь не проирански настроена. Это фронда против Трампа: «Твоя война и твои единоличные издержки, если что-то пойдёт не так».
Однако во всей ситуации вокруг Ирана есть ещё один принципиальный момент. Лакмусовая бумажка, которая покажет всю серьёзность намерений Тегерана впрячься по полной. Это — Ормузский пролив. Все понимают, что военный потенциал Ирана по нанесению критического урона противнику ограничен, особенно после ослабления его региональных прокси. Но вот блокада Ормузского пролива или даже угроза такой блокады может стать настоящей экономической бомбой. Резкий рост цен на нефть непременно ударит по бензину в США. Это болезненный фактор для любой вашингтонской администрации, а уж в преддверии промежуточных выборов в Конгресс — и вовсе потенциально токсичный. Даже кратковременный скачок цен на американских заправках способен изменить внутриполитическую динамику.
Таким образом, в новом противостоянии на Ближнем Востоке просматриваются как минимум три уровня интересов. Израиль стремится стратегически ослабить Иран вне зависимости от временны́х издержек. Трамп рассчитывает на «маленькую победоносную войну» на фоне проседания других внешнеполитических направлений и чувствительных ударов во внутренней политике: от «файлов Эпштейна» до антитарифного вердикта Верховного суда США. И Иран, который не обладает достаточными возможностями, чтобы выиграть симметричную войну, но в состоянии сделать её для Вашингтона политически крайне дорогой — через удары по американским военным объектам и нефтяной фактор.
Дальнейшее развитие нынешней военной операции против Ирана во многом будет зависеть от того, насколько приемлемой окажется её цена для Трампа. Если операция закончится быстро и с малыми потерями для США, то Белый дом представит её как величайший успех. Если же удары по американским базам продолжатся, а цены на нефть рванут вверх, то внутреннее давление в Штатах станет главным ограничителем всей кампании. Другой важнейший фактор — какую реальную помощь смогут оказать Ирану его стратегические партнёры: Россия, Китай, КНДР.
Новости партнеров
Автор — директор Института международных политических и экономических стратегий — РУССТРАТ
