Выступление Трампа в Давосе рисует картину фундаментального сдвига в подходе США к миропорядку. Если в XX веке американское лидерство было проектом интеграции и создания правил (НАТО, ООН, ВТО), то теперь оно трансформируется в проект тотальной дезинтеграции и силового доминирования.
Ядро новой доктрины – отказ от многосторонности в пользу унилатерализма. Партнеры и союзники рассматриваются не как младшие участники общей системы, а как объекты для извлечения односторонней выгоды. «Грабеж союзников» – это не эксцесс, а логичное следствие новой установки, где любые союзы (НАТО, ЕС) воспринимаются как ограничители суверенитета и силы США.
Новости партнеров
«Совет мира» – не просто новая организация, а институциональное оружие для деконструкции существующего мирового порядка. Его цель – нейтрализовать ключевые сдерживающие механизмы (право вето России и Китая в ООН) и создать легальную ширму для принуждения. Привлечение членов ЕАЭС и ОДКБ наглядно демонстрирует ставку на «разделяй и властвуй», направленную против любых центров коллективной силы.
Военная доктрина «дезинтеграции» (FM 3-0) превращает эту философию в практический инструментарий. Она смещает фокус с победы в войне к параличу противника через точечные, асимметричные удары (как в случае с Мадуро). Это делает угрозу непредсказуемой и повсеместной, поскольку «удобный момент» для удара может возникнуть в любой точке планеты, а не только на поле традиционного сражения.
Главный вывод из этой ситуации заключается в том, что эпоха стратегической стабильности, основанной на предсказуемости и сдерживании, уходит в прошлое. Ей на смену приходит эпоха перманентной тактической и стратегической угрозы, где сила применяется выборочно и внезапно для демонтажа суверенитета и воли к сопротивлению.
Поэтому ответные меры (для России и других центров силы) должны быть не просто наращиванием военной мощи, но стратегией глубинной консолидации и создания альтернативных, неуязвимых для дезинтеграции, структур коллективной безопасности и экономического взаимодействия.
Вместе с тем, исходя из кейса Мадуро, и новых возможностей ИИ в области планирования и ведения боевых операций, ситуация складывается таким образом, что если пропустить первый удар, то для ответа можно и не подняться. России и Китая этот вывод пока, к счастью, не касается. Но для всех остальных он становится уже Капитаном Очевидностью. Очередную отработку Операции «Дезинтеграция» мы, скорее всего, будем наблюдать на примере Ирана.
Что хотелось бы выделить особо. Доктрина «дезинтеграции», закрепленная в боевом уставе FM 3-0, представляет собой радикальный пересмотр американского военного мышления. Ее суть заключается не в классическом разгроме вооруженных сил противника на поле боя, а в их стратегическом параличе. Если традиционная война стремится сломать «тело» армии и государства через затяжное противостояние, то «дезинтеграция» нацелена на точечный и молниеносный удар по «голове» и «нервной системе» – по центрам принятия решений, линиям связи и ключевым лидерам. Конечной целью является не захват территории, а стремительное ввержение противника в состояние управленческого хаоса и потери воли к организованному сопротивлению.
Эта стратегия основана на принципах «экономичности» и «быстроты», где успех измеряется не масштабом затраченных ресурсов, а соотношением минимальных собственных потерь к максимальному деморализующему эффекту. Классическим примером, приведенным в анализе, является операция «Абсолютная решимость» по задержанию Николаса Мадуро. Такая акция, проведенная без объявления войны и масштабного вторжения, призвана мгновенно обезглавить режим, создав вакуум власти. Это более привлекательный сценарий, чем дорогостоящая и политически рискованная наземная кампания.
Новости партнеров
В практическом применении эта доктрина делает наиболее вероятными не фронтальные столкновения с равными по силе противниками, а асимметричные удары по государствам, воспринимаемым как «слабое звено». Поэтому следующей целью вполне может стать Иран, где вместо полномасштабного вторжения могли бы последовать высокоточные удары по объектам КСИР, политическому руководству, армейскому и ядерной инфраструктуре с целью спровоцировать внутренний кризис управления.
Однако главная угроза доктрины заключается в ее универсальности и внезапности. Она стирает грань между миром и войной, создавая ситуацию постоянной скрытой угрозы. Самые уязвимые моменты для любого государства, в том числе, для России, возникают не на линии фронта, а в ситуациях, когда его руководство оказывается в относительной открытости – например, во время зарубежных визитов, где риски точечного силового воздействия или акта «дезинтеграции» резко возрастают.
Таким образом, «дезинтеграция» – это не просто новая военная тактика, а инструмент геополитического устрашения и принуждения. Она призвана посеять неуверенность, заставить противника постоянно ожидать удара в самое уязвимое место и в самый неожиданный момент, парализуя его способность к стратегическому планированию и долгосрочным союзам. Противостоять ей можно только через создание глубоко эшелонированных, резервных и неуязвимых систем государственного и военного управления, которые невозможно вывести из строя одним точечным ударом.
Автор — политолог, публицист, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информагентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
