Декабрьская встреча президента России Владимира Путина с членами президентского Совета по правам человека вынесла на повестку ситуацию с реализацией отдельной квоты в российских вузах. Режиссёр Александр Сокуров в своём выступлении на встрече поставил под сомнение льготы для детей участников СВО, заявив, что преимущества этих детей при поступлении в вузы создаёт неравные условия для остальных абитуриентов. А в виду сокращения бюджетных мест в университетах льготы могут обернуться, по его мнению, и тем, что большинство мест займут именно дети военных, а другие абитуриенты останутся чуть ли не без шансов на бесплатное обучение.
Путин в ответ подчеркнул безусловный долг государства поддерживать детей участников СВО, заявив, что льготы для них, в том числе, при поступлении в вузы — «однозначно правильное решение». Президент согласился, что качество образования не должно страдать, но уверил Сокурова в том, что «дети наших героев по интеллектуальным качествам не отличаются в худшую сторону от всех претендентов на то, чтобы получить место для учёбы в высшем учебном заведении, вопрос в том, как работать с ребёнком».
Новости партнеров
Как это работает
О необходимости льгот для детей участников СВО при поступлении в вузы заговорили ещё весной 2022 года: в апреле депутаты «Единой России» внесли в Госдуму поправки о правах на льготы для детей ветеранов боевых действий. А в мае Путин подписал указ, согласно которому вузы должны выделять бюджетные места для СВО-льготников — отдельную квоту. Согласно закону «Об образовании», поступить по ней в российские вузы могут участники спецоперации и члены их семей, а также лица, награждённые званием Героя России или тремя орденами Мужества. По этой же квоте поступить в медицинские вузы могут дети медработников, которые умерли от инфекции COVID-19 при исполнении трудовых обязанностей.
Механизм выделения отдельной квоты следующий. Количество бюджетных мест (контрольные цифры приёма) на каждый учебный год формируется Министерством науки и высшего образования РФ заранее — например, в ноябре 2024 года на сентябрь 2025 года. Эти цифры доводятся до вузов как плановый целевой показатель. В рамках общего количества бюджетных мест законом установлены обязательные квоты для особых категорий абитуриентов.
Для детей участников СВО должно выделяться не менее 10% от бюджетных мест. Значит, если вуз получил 10 мест, то минимум одно из них будет зарезервировано для данной льготной категории в рамках отдельной квоты.
Как рассказал в феврале прошлого года министр науки и высшего образования России Валерий Фальков, несколько российских университетов приняли решение увеличить отдельную квоту до 20-30%. Министр отметил, что в зависимости от нужд конкретного региона вузы принимают самостоятельные решения об увеличении квот. По словам Фалькова, на тот момент 2025 года в российских вузах обучалось более 31 тысячи участников СВО и их детей.
В 2025 г. вузы зачислили по отдельной квоте на 74,2% больше студентов, чем в предыдущем году — 28 383 человека, сообщил в августе изданию «Ведомости» представитель пресс-службы Минобрнауки. Из данных ведомства следует, что отдельная квота в 2025 г. составила 50 957 мест, доля зачисленных по ней студентов – 55,7% от её общего объёма. При сопоставимом объёме квоты в 2024 г. (50 496 мест) её заполняемость была ниже — 32,3%. Согласно инфографике Минобрнауки, приведённой «Ведомостями», среди наиболее популярных специальностей по количеству зачисленных по отдельной квоте в 2025 г. —лечебное дело (2037 чел.), педагогическое образование (1638 чел), информатика и вычислительная техника (944 чел), строительство (871 чел) и юриспруденция (859 чел).
По словам ответственного секретаря приёмной комиссии РАНХиГС Евгения Серочудинова, общий объем мест по квоте не заполняется студентами полностью: абитуриенты выбирают не все академические программы и предпочитают учиться платно на более интересных им направлениях.
Новости партнеров
Что касается экзаменов, то поступить в вуз без них имеют право дети Героев России, а также тяжело раненых или погибших на СВО. Исключение составляют только дополнительные вступительные испытания творческой или профессиональной направленности. Что касается остальных, то они участвуют между собой в конкурсе за квотные места, для чего должны сдать ЕГЭ и набрать минимальный проходной балл. Внутри квоты он намного ниже общего. Причём, если абитуриент не проходит по квоте, то может участвовать в общем конкурсе, имея преимущество при равенстве баллов с другим претендентом.
«Камертон для президента»
Доцент кафедры политологии одного из вузов Черноземья Елена (имя изменено), чей муж участвует в СВО, а дочь учится в медицинском колледже, рассказала обозревателю АЦ ТАСС, что они прорабатывали вопрос поступления очень серьёзно на протяжении длительного времени и выяснили, что проблем с этим ни после возвращения носителя льготы со спецоперации, ни после окончания 11 класса у детей участников СВО нет.
«Понятно, что отдельная квота вызывает определённые вопросы и у научного, и у педагогического составов, и у родителей отличников. Но эта категория есть, несмотря на достаточно широкий общественный резонанс.<…> Для государства статус «участник СВО» имеет значение, но, увы, не для общества. И если бы отдельная квота как мера поддержки не была инициирована на государственном уровне, никакие общественные структуры и НКО и сейчас не смогли бы полноценно отнестись к этому общественному явлению: обеспечить условия детям, жёнам, семьям тех, кто сейчас выполняет боевую задачу в интересах государства. Поэтому очень правильно, что, если СВО — задача государственная, то государство поддерживает тех, кто её реализует. Научное сообщество имеет право на своё мнение, однако, на мой взгляд, в этом отношении отдельная квота оправдана. Мы с коллегами по кафедре политологии считаем, что это непосредственно увязано с общественно-политической ситуацией, которая разворачивается не первый год, в том числе, в нашем приграничном регионе», — рассказала Елена.
Говоря о психологическом, педагогическом, когнитивном факторах она отметила, что обычно «никто никого не троллит».
«В моей группе были бюджетники-целевики из Луганской и Донецкой республик. Это не дети участников СВО, но они идут в рамках квоты. Некоторые из них отчислились самостоятельно, многие не ходят на занятия. Это те бывшие школьники, школьные годы которых пришлись на период сложной обстановки в наших новых республиках, начиная с 2014 года. Дети недостаточно социализированы, пропускают занятия, нередко у них возникают проблемы с коммуникацией. В моей группе есть такой студент, мы его держим до последнего, связываемся с родителями», — сказала Елена.
Поддерживает введение отдельной квоты и доцент Финансового университета при Правительстве РФ Владимир Ераносян. Он выразил мнение, что система государственного регулирования проблемы поступления в вузы детей участников СВО работает нормально.
«Наши герои служат Родине и своим семьям, ради своих детей рискуют жизнью, получают ранения. Да, абитуриент из другой семьи может быть талантливее и перспективнее, но это решит первый и второй год обучения. Сын или дочь участника СВО должны быть благодарны отцу за предоставленную возможность учиться бесплатно или на льготных условиях. Если подведут отца — это уже их выбор. Но на этапе льгот все верно», — считает Ераносян.
Новости партнеров
Опасение же Сокурова о том, что в условиях сокращения бюджетных мест в вузах только дети участников СВО смогут учиться бесплатно, является сильным преувеличением и не находит подтверждения в действительности. Констатируемое им сокращение бюджетного приёма не вполне соответствует действительности.
Так, в декабре 2025 года Фальков в интервью телеканалу «Россия-24» заявил, что количество бюджетных мест по гуманитарным наукам, искусству и культуре действительно уменьшится в 2026/27 г, но по другим направлениям, например инженерным, сельскохозяйственным и медицинским, наоборот, запланировано их увеличение. А вот что касается платных мест, то, по словам Фалькова, планируется сократить около 45 тысяч позиций, что составит примерно 13% от общего числа. Изменения затронут, в основном, негосударственные вузы и те направления, где наблюдается избыток специалистов на рынке труда: экономику, менеджмент, государственное и муниципальное управление, юриспруденцию и другие.
В целом же, аргументация Сокурова, по сути, ставит под сомнение принцип социальных и целевых квот в целом, которые являются давним и устоявшимся элементом государственной образовательной политики.
Так, для абитуриентов с инвалидностью законодательно закреплена отдельная квота, составляющая не менее 10% от контрольных цифр приёма. Кроме того, целевой приём, призванный закрыть кадровые потребности регионов и отраслей, традиционно занимает значительную долю. В феврале прошлого года премьер-министр России Михаил Мишустин утвердил квоты на целевое обучение в российских вузах на 2025 год по 838 направлениям подготовки: в общей сложности выделено около 145 тысяч мест. В общем количестве бюджетных мест в вузах (619,1 тысячи) доля целевиков по-прежнему составляет около 23%. Эти механизмы существуют десятилетиями, обеспечивая доступность образования для льготных категорий и выполнение госзаказа, не приводя к коллапсу системы высшей школы.
Вместе с тем, бессмысленно сравнивать вузы городов-миллионников с городами средней руки и малыми городами — везде свои нюансы. К примеру, университеты приграничья сталкиваются с другими проблемами, чем количество мест и льготы.
«У нас есть бюджетные места, и их много, мы не можем их закрыть. В приграничных регионах серьёзный отток студентов. Поэтому ввели дистанционную форму обучения для того, чтобы сохранять и безопасность с одной стороны, с другой стороны, чтобы учебный процесс не страдал», —поделилась Елена. — «Вторая проблема региональных вузов — ограничения для поступающих, окончивших заведения среднего профессионального образования (СПО). Совершенная неразбериха с требованиями. В настоящее время после СПО абитуриенты могут поступать в вузы только по смежным направлениям. Как выделять эти смежные направления? Критериев выделения нет. Как ранжировать? В медицине более чёткое разграничение, по гуманитарным направлениям много неясного, мы ограничены заполнением бюджетных мест контингентом после СПО. Мы можем свободно брать только выпускников школ, но есть желающие поступать после СПО, но так называемая смежная специальность, очень путанная, размытая и неконкретизированная с законодательной точки зрения».
Юрист и писатель Роман Носиков отметил, что тезисами Сокурова возмущены многие, ругают его, говорят, что «этот враг хочет отнять будущее у детей героев и защищает своих дружков с иностранным финансированием».
«Люди недоумевают, зачем вообще президент его приглашает и слушает. Не надо недоумевать. И ругать Сокурова не надо. Во-первых, это бесполезно, а, во-вторых, вместо недоумения и возмущения намного лучше заняться познанием. Это позволит нам лучше понять окружающий мир, включая Сокурова и Путина.
Перед нами произошло столкновение двух мировоззрений. В одном иноагенты — это цвет нации, а их связь с заграницей — лишь дополнительное свидетельство их ценности. В другом — такие люди — источник и объект коррупции в значении этого слова как «порча/разложение», подверженные «тлетворному влиянию», а следовательно, обязанные это влияние обозначать и отчитываться о степени этого влияния. В одном мировоззрении дети солдат СВО — точно такие же дети, как и все прочие. Не хуже. В другом — заведомо хуже. Потому что происходят от недоброкачественных отцов. Потому что, кто ж ещё пойдёт на СВО? Все самые «доброкачественные» уже в иноагентах. В одном мировоззрении в вузах от детей СВОшников уже просто не продохнуть, а в другом — их до сих пор было точно меньше 10%. Потому что один «так видит», второй — просто знает статистку. Один знаком со страной и народом по сплетням, второй с этой страной и народом живёт.
Зачем Путин все это выслушивает? Затем, чтобы постоянно испытывать себя на прочность убеждений и состоятельность занятой позиции. Будет ли его «нет» убедительно для него самого во время разговора. Путин специально сталкивает себя с этим миром для того, чтобы через это столкновение оценить себя — свою пригодность и готовность к труду на посту главы нашего богатейшего на разнообразные проблемы и мнения о способах их решения государства. Совет по правам человека и его состав для президента — это камертон, по которому Путин изучает не только мир прав человека в России, но и самого себя — свою способность слушать, понимать, соглашаться или отрицать и делать это обосновано, опираясь на логику и нравственность. Просто роль Сокурова в этом измерительном инструменте — больно неприглядная. Но уж не Путин в этом виноват», — считает Носиков.
Важно, что и в уважаемой среде настоящих военблогеров по данной теме особых разногласий не присутствует. Вот, например, как резюмирует проблему в своем тг-канале волонтер и публицист Алексей Живов:
«Четверть всех бюджетных мест в российских вузах (до 120 тысяч мест в перспективе) отдадут участникам СВО и их семьям. Что правильно и справедливо. Из многих реализуемых сейчас инициатив по поддержке участников СВО — образование, одна из самых грамотных инициатив. Дети ветеранов получат высшее образование и поднимутся по социальной лестнице вверх. Единственное, главное, чтобы это были не бюджетные места экономистов, юристов и политологов, потому что у нас в стране нет столько экономики, права и политики, сколько специалистов выпустили по этим дисциплинам».
Зачислить — мало
Итак, отдельная квота — верная и закономерная мера поддержки семей участников СВО, но в её реализации, как и в воплощении большинства новых явлений, есть шероховатости. Необходима выработка комплексного подхода, который обеспечил бы как социальную справедливость, так и высокое качество образования, и последующее трудоустройство выпускников.
Конечно, то, что отдельная квота выделяется из числа бюджетных мест вузов, вызывает вопросы у других абитуриентов и их семей, которые видят сокращение доступных для общего конкурса мест. Для снижения социальной напряжённости нужна максимальная прозрачность — чёткое публичное разъяснение принципов формирования квоты и критериев отбора внутри неё.
Наиболее же действенным и социально одобряемым решением было бы выделение квотных мест сверх контрольных цифр приёма — как дополнительных, специально финансируемых государством мест.
Но это весьма затруднительно из-за финансовых и инфраструктурных ограничений. Каждое новое бюджетное место — это долгосрочное многолетнее обязательство по оплате обучения. Для выделения квотных мест помимо бюджетных требуются дополнительные миллиарды рублей из федерального бюджета на многие годы вперёд, что сложно в условиях иных бюджетных приоритетов. Кроме того, вузы работают в рамках утверждённой материально-технической базы: аудиторий, лабораторий и штата преподавателей. Резкое увеличение числа студентов сверх плана без расширения мощностей привело бы к перегрузке инфраструктуры и снижению качества образования для всех. Однако, такой шаг не невозможен: но для него нужны — политическое решение закрепить такую меру как приоритет, выделение целевых многолетних бюджетных средств на обучение и инфраструктуру вузов, а также внесение поправок в законы, разрешающих формировать приём сверх утверждённых планов.
Что касается успеваемости поступивших по отдельной квоте абитуриентов, многие из которых сталкиваются с пробелами в школьном образовании (выпускники школ ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей) и психологическими последствиями пережитого, то одного лишь зачисления недостаточно. Для того, чтобы сократить среди них количество отсеивающихся, необходимо выстроить систему их адаптации и поддержки в вузах. Она может начаться с довузовских подготовительных курсов, ориентированных на восполнение пробелов по профильным предметам, или — работы с первокурсниками.
Это уже делают, к примеру, МГТУ-МАСИ и МФЮА. Секретарь приёмной комиссии Татьяна Беленко рассказала, что в этих вузах программы выстроены с учётом адаптационного периода у поступивших.
«IT-кафедры проводят мероприятия по вовлечению студентов первых курсов в команды со студентами старших курсов. Такая совместная работа над проектами позволяет студентам-наставникам делиться опытом с первокурсниками, что положительно сказывается на их успеваемости и позволяет быстрее адаптироваться к учебному процессу», — сказала Беленко.
Также студент, зачисленный по отдельной квоте, должен иметь возможность получать профессиональную помощь специалистов, работающих с психологическими последствиями травм и стресса. Некоторые университеты, например МГППУ, уже оказывают таким студентам бесплатную психологическую помощь в приоритетном порядке — следует масштабировать этот опыт. А в июле 2024 года вице-спикер Госдумы Анна Кузнецова во время визита в ЛНР объявила о старте программы переподготовки и повышения квалификации психологов Донбасса, направленной на предоставление психологической поддержки участникам СВО и их семьям на базе МГУ. Чрезвычайно полезно, если эти методики станут доступными и психологическим службам вузов по всей России.
Не менее важный фактор, над которым необходимо работать на государственном уровне — создание системы мониторинга и обеспечения качества на всех этапах получения высшего образования, от поступления до трудоустройства. Опять же, недостаточно выполнить план по зачислению и заместить квотное место — нужно отслеживать, как учатся эти студенты, с какими проблемами сталкиваются, какого качества образование они в итоге получают и насколько успешно трудоустраиваются.
Кстати, для отражения острой темы во всей ее полноте придется признать, что среди участников СВО встречается явление, которое не должно стать массовым и остаться без контроля. Как рассказал наш источник, некоторые бойцы пользуются своим правом поступить без экзаменов в любой ВУЗ по истечении года службы по контракту, чтобы уйти с фронта и больше туда не возвращаться.
«Одноклассник моей дочери так и поступил. Он занял бюджетное место в техническом университете без экзаменов и без конкурса, рассчитывая год провести в тылу, а потом отчислиться по неуспеваемости, так как не понимает, чем дифференциальные уравнения отличаются от линейных, а теорема Ферма от теоремы Пифагора. Возможно, ему придётся вернуться обратно в часть, но, может быть, и СВО к тому времени закончится», — рассказал источник.
И в виду таких прецедентов, и в целом, без мониторинга (в виде вузовской отчётности) успеваемости, отсева учащихся по отдельной квоте и дальнейшего профессионального пути выпускников не обойтись. Также эти данные полезны при распределении, например, бюджетных мест в будущем. А ещё — стоит рассмотреть механизмы помощи для категории «особых» выпускников в трудоустройстве или целевого направления, чтобы их образование, полученное при государственной поддержке, стало реальным социальным лифтом и принесло пользу экономике страны.
Ключевую роль здесь играет выстраивание партнёрства между вузами и работодателями, которые могут активно участвовать в образовательном процессе: участвовать в разработке и актуализации учебных программ, вести занятия, предоставлять оборудование для практики, выступать заказчиками курсовых и дипломных работ. И Фальков подчёркивал важность ответственности работодателей, которые, заявляя о потребности в кадрах, должны затем реально предоставлять места для целевого обучения. Это не только мотивирует студентов, но и позволяет работодателю сформировать лояльный и подготовленный кадровый резерв. Конечно, союз вузов и компаний нуждается в стимулах: как вариант, ими могут быть налоговые механизмы, гранты на создание базовых кафедр на предприятиях и формирование ясной долгосрочной кадровой стратегии для отраслей экономики.
Таким образом, отдельная квота для детей участников СВО — это не просто социальная льгота, а проявление государством акта ответственности перед теми, кто в его интересах выполняет боевые задачи.
Одновременно, это и стресс-тест на устойчивость и, что немаловажно, формирование единообразного понимания справедливости в российском обществе. А несправедливым, с учётом этого, как раз было бы изначальное отсутствие, сокращение или отмена этой квоты.
Более того, это создало бы опасный прецедент, никак не поднимающий престиж службы в ВС России и вовсе демотивирующий тех, от кого зависит безопасность России в будущем. Ведущие же подрывную деятельность в этом поле рискуют стать объектами того самого «ужасающего» иноагентского определения. Как говаривал незабвенный Владимир Вольфович: чемодан, вокзал…Прощайте!
Автор — журналист, публицист, военно-политический обозреватель Аналитического центра ТАСС
