Происходящее в Иране представляет собой образец политического кризиса, вызванного одновременно внешним давлением, внутриэлитным расколом, отрывом замкнувшейся в себе элиты от общественных настроений и нежеланием соперничающих групп решать накопившиеся социально-экономические проблемы. Сочетание большинства из этих факторов обычно используется странами Запада, прежде всего США, для осуществления цветных революций или, называя вещи своими именами, — государственных переворотов. Вот и теперь мы видим использование американцами этого классического алгоритма. В Иране перечисленные внутренние условия выстраиваются в стройную систему.
Непосредственное начало нынешних событий можно отсчитывать с 26 ноября 2025 года, когда правительство Пезешкиана объявило о подъёме цен на топливо. Такое решение, как известно, запускает рост цен на всё. Одновременно были подготовлены меры по девальвации риала, отчего выигрывают конкретные экономические группы, связанные с экспортом. Тем самым был запущен механизм, который позволял достаточно точно прогнозировать последствия этих решений в пределах трёх месяцев. В реальности всё произошло даже чуть раньше.
Новости партнеров
Поведение Пезешкиана наводит на мысль, что он готовился к такому развитию событий, обеспечивая себе репутацию «сочувствующего народу». Визиты за рубеж в условиях усиливающейся внешней изоляции страны показывали обществу, что контакты возможны. Его заявления в начале протестов о том, что нельзя во всём винить внешнее влияние и что сами власти виновны во многих проблемах, создавали у иранцев ощущение, что кто-то в руководстве способен понимать нужды простых людей. Всеобщее внимание привлекло заявление Тегерана о том, что те, кого Иран считал друзьями, в острый момент 12-дневной войны не пришли на помощь. Намёк на Россию и Китай был слишком очевиден, и он отвечал чувству обиды и досады иранцев от пережитого прошлым летом. Разумеется, о закулисной помощи и поддержке со стороны РФ и КНР не было сказано ни слова. В итоге возникла ситуация, когда «защитником народа» стал тот, кто и создал все проблемы для народа.
Смысл игры Пезешкиана становится более понятен при рассмотрении ещё одного аспекта ситуации. Он и его команда являются инструментом в борьбе элитных групп Ирана. Построенные по кланово-семейному принципу эти немногочисленные семьи образуют закрытый круг тех, кто определяет судьбу страны. Физическое устранение за последние годы целого ряда ключевых фигур иранской политики выдвинуло в лидеры закулисной борьбы кланы Лариджани и Рухани (Пезешкиан выступает в связке с первым). Их усиление произошло после уничтожения и нейтрализации руководства КСИР Израилем и США в ходе 12-дневной войны и ранее. До этого момента влияние силовиков было решающим.
Оглядываясь назад, можно предположить, что вначале был план по продвижению Раиси на пост рахбара — ключевой в нынешней системе иранской власти, а Сулеймани — на пост президента. Убийство Сулеймани стало первым ударом не просто по этим планам, а по всей системе власти Ирана. Сулеймани был стратегом, выстроившим систему сил, которая охватывала весь Ближний Восток и юг Аравии. Геополитиком, убедившим, как считается, руководство России вмешаться в гражданскую войну в Сирии. То решение Москвы осенью 2015 года изменило расклад сил не только в регионе, но и во всей международной политике. Братство по оружию, возникшее в ходе сирийской кампании, установило доверительные отношения руководства РФ и Ирана, чего никогда раньше не было. Убийство Сулеймани обрушило многое.
Остановить негативное развитие событий после убийства Сулеймани могло бы аналогичное действие — ликвидация высокопоставленных американских чиновников, ответственных за убийство ключевой фигуры в руководстве КСИР. Сейчас уже всему миру ясно, что американцы понимают и уважают только силу. Однако санкции на такой жёсткий ответ со стороны высшей иранской власти не последовало. Вместо этого случился символический обстрел американской базы с предварительным предупреждением Вашингтона. Это стало явным сигналом, что элиты Ирана — не единое целое и что внутренняя борьба для них важнее всего остального. Выводы на Западе были сделаны.
На следующий год, в августе 2021-го, президентом Ирана стал Раиси. И казалось, что ему удалось восстановить единство в рядах силовиков и в коридорах власти. Однако его гибель в вертолётной катастрофе в 2024 году оборвала этот процесс. Та катастрофа выглядела больше похожей на теракт. Вероятнее всего, физическое устранение президента было вызвано страхом перед столь мощной связкой и единственным способом разбить её. Последовавшая зачистка окружения Раиси и согласие на приход к власти либералов, видимо, считались в окружении аятоллы временным манёвром. Но теперь уже очевидно, что они запустили последующие события, приведшие к нынешнему кризису.
Обращаясь к истории «цветных» госпереворотов, можно увидеть, что сработавшие однажды методы считаются американским руководством эффективными и сейчас. Пример тому — события в Венесуэле. В Иране мы также видим главный фактор для начала дестабилизации — борьбу элитных групп за власть. На этом фоне происходящее перестаёт выглядеть случайным и выстраивается в продуманный спектакль, в котором действия сторон, даже формальных врагов, начинают выглядеть как подачи друг другу.
Фактор силовиков, как ранее сказано, был окончательно устранён во время 12-дневной войны, когда были нейтрализованы все высшие руководители системы КСИР. Пожалуй, финальным актом их могущества стал итог той войны, который вполне можно оценивать как ничью. Масштабные ракетные удары Ирана привели Израиль в состояние растерянности. Впервые два выросших поколения израильтян увидели настоящую войну с равным противником, а не карательную операцию с оттенком геноцида. В конечном итоге потребовалось прямое военное вмешательство США. Но именно благодаря погибшим силовикам Иран смог выстоять.
Новости партнеров
Новые назначения в силовых структурах Ирана прошли под полным контролем со стороны окружения рахбара. Однако это были второй и третий эшелоны руководителей, которые не обладали весом предшественников в политике. Они могут исполнять приказы, но, как показывает история, будут ориентироваться на другие группы, выбирая тех, кто сильнее. А в решающий момент часто предпочтут не предпринимать вообще ничего. Хотя, как следует из той же истории, именно их и приносят в жертву, объявляя виновными во всём.
По итогам лета 2025 года окружение рахбара, как можно видеть, явно упускает влияние. Причиной стало сложившееся равновесие сил. К осени все группы, от семьи до кланов, находились в ситуации понимания друг друга, всех устраивала видимая стабильность. Никто не был готов поднять вопрос о смене власти, боясь запустить неизбежный процесс соперничества. После войны клан Лариджани вернулся во власть, а его глава стал секретарём Совета нацбезопасности Ирана. И хотя он начал с посещения России и косвенно подчеркнул значение отношений между нашими странами, все его усилия были сосредоточены на закулисных отношениях в иранской политике.
Ещё в августе 2025 года британские издания, ссылаясь на источники в разведке, сообщили об ожидании кризиса в Иране. И начался он едва ли не по графику. Как всегда, впереди шло информационное давление. Никакой иной информации, кроме антиправительственной, не подавалось и не подаётся. Отключение интернета выполняет техническую роль, нарушая координацию протестов, но картину не меняет. Опорой протестов послужили зоны компактного проживания нацменьшинств, которые пока сепаратистских лозунгов не выдвигали. Одновременно в глобалистских СМИ в качестве экспертов выступили представители иранской эмигрантской среды, не имеющие авторитета в самой стране и оторванные от реальности, но выполняющие роль фона для ожиданий падения режима. Выступления рахбара не дали ожидаемого эффекта: его лозунги не затрагивали сердца людей. Надежда — лишь на решительность элит перед лицом хаоса, которая придаст уверенности силовикам.
При этом важно учитывать, что так называемые либералы уже провели в Иране ряд косметических реформ. И, как всегда в таких случаях, они не устроили никого, а лишь усугубили кризис. Слишком уж много проблем накопилось, слишком глубоко иранская элита оторвалась от реальности, слишком давно в обществе открыто не обсуждали проблемы. Поэтому сейчас происходит всё и сразу — на фоне саботажа внутри власти, отсутствия перспектив и усталости от трудностей. Даже если режим устоит, смена первых лиц Ирана выглядит неизбежной. Это будет последний шанс избежать краха.
Ситуация меняется, но ещё не стремительно. Кажется, вначале во власти ещё было понимание, что единство — залог устойчивости. Но сейчас по мелким сигналам уже заметно, что идея смены рахбара по окончании кризиса будет самой актуальной. При этом уже маячит перспектива полного сноса режима аятолл и возвращения к светской форме правления. И тогда Пезешкиан станет главной фигурой.
Цели возможной внешней интервенции прозрачны и особо не маскируются. Для Израиля, который вновь выдвигается на роль тарана, это надежда на устранение непримиримого противника и единственной реальной угрозы. В этом с ним сходятся монархии Персидского залива, для которых шиитский Иран — традиционный противник, а его крушение позволило бы снизить внутреннее напряжение в условиях сокращающихся возможностей поддерживать лояльность собственного населения. Для США ликвидация иранского режима была бы не только символическим реваншем за унижения прошлого, но и возвращением на берег Каспийского моря, в Закавказье. А главное — переходом к практическому проникновению в Среднюю Азию. Цель — поджечь регион между Россией и Китаем, с перспективой его обрушения.
Встаёт вопрос о конкретных возможностях России в иранской ситуации. Самый очевидный ответ просматривается в силовой сфере. Наконец-то создана при помощи РЭБ серьёзная помеха для космической связи США, идущей через спутники Starlink. Очевидно, это российские и китайские технологии. Также, судя по данным авиаперевозок, идут интенсивные рейсы между странами — об их содержании можно догадываться.
Главный вопрос, на который пока нет ответа: с кем именно взаимодействует Россия? Кто в Иране готов и нуждается в сотрудничестве с нами? Если это силовики, КСИР, МВД, армия, то такая помощь будет именно той, какая им нужна. Проблема — в высшем руководстве: кто из нынешних иранских элит готов опереться на помощь России и Китая для спасения страны?
Новости партнеров
Ответы на эти вопросы определят будущее Ирана. А то, каким оно должно быть, вполне понятно. Если страна пройдёт через нынешнее испытание, то главный вопрос внутренней политики, который не решить никому, кроме самих иранцев, — транзит верховной власти. Ответа на него сейчас нет. Но уже очевидно, что может предпринять Россия.
Во-первых, занять более жёсткую позицию в отношении режима санкций против Ирана. Включая рестрикции ООН, формально возобновлённые стараниями Запада в сентябре 2025 года, против чего выступали Россия и Китай. После бандитизма США в Венесуэле сохранять приверженность западным санкциям — значит наносить вред собственным интересам. Синхронизация этих наших шагов с Китаем усилит эффект. Стоит поработать и с Индией, которая имеет тесные связи с Ираном. Но даже если Россия сделает это одна, эффект будет сильнейшим, демонстрирующим силу и возможности противодействия давлению на Тегеран. Впрочем, для таких шагов у иранских руководителей должно быть понимание, что присущая им щепетильность в вопросах суверенитета, как они его понимают, должна быть скорректирована.
Официальный выход из режима санкций, кроме того, имеет символическое значение: он продемонстрирует завершение эпохи доминирования Запада в принятии таких решений. Освобождение от ограничений всего военного блока Ирана, его нефтегазового сектора и сферы финансовых расчётов выгодно всем участникам.
Одновременно необходимо ускорить реализацию шагов по подключению Ирана к альтернативным вариантам расчётов, интенсифицировать мегатранспортные проекты, снять препятствия для товарооборота вплоть до использования механизма свободных зон по широкому кругу товаров. Применительно к любым этим мерам главная задача — быстрая стабилизация экономической ситуации в Иране. Если население почувствует облегчение, это успокоит многих.
С этим тесно связан самый проблематичный вопрос — о безопасности. После 12-дневной войны и событий в Венесуэле США и Израиль испытывают сильное желание добиться окончательного успеха и в Иране — свергнуть режим прямым нападением. Очевидно, подготовка к этому идёт. Но если военную подготовку можно отследить, то раскрыть политические контакты и выйти на след предателей в иранских элитах куда труднее.
И здесь может помочь положение России как страны, имеющей контакты со всеми игроками. До Израиля и арабских монархий нужно довести мнение, что военное решение иранского вопроса ошибочно, успеха иметь не будет и лишь приведёт к пагубным последствиям для всех. Данные тезисы целесообразно подкрепить совместными с КНР действиями, поддержанными военными структурами Ирана. Разумеется, это будет позже и потребует очень тонкой настройки, чтобы сигнал Штатами и Израилем был прочитан правильно: Иран в обороне один не останется, но сам Иран при этом к конфликту не стремится.
Главная цель России — выступить стабилизирующей силой в регионе: дипломатической и военной. В итоге должно возникнуть более тесное взаимодействие Москвы со всеми упомянутыми игроками.
Автор — директор Института международных политических и экономических стратегий — РУССТРАТ
