Разговоры Трампа о мирных переговорах вокруг Украины явно сместились из плоскости моральных оценок в плоскость холодного расчета.
К исходу четвертого года войны вдоль всей линии фронта на Украине зафиксирована ситуация, при которой ни одна из сторон не смогла добиться решающего военного преимущества.
Новости партнеров
Восточный фронт постепенно превратился в пространство ограничений, где даже заметные тактические успехи сторон, оперативные возможности их армий и стратегические ресурсы государств никак не гарантируют победу.
На этом фоне отдельные эпизоды, такие как осложнение положения ВС РФ на Купянском направлении или осложнение положения ВСУ на Гуляйпольском направлении, воспринимаются не как перелом, а как симптом усложнения всей конфигурации войны.
Именно в условиях подобного военно-полевого равновесия переговорный процесс перестал для Трампа быть вопросом «доброй воли» и Дональд «включил хозяина казино» — то есть свел все к инструментальному управлению рисками. Причем рисками этими он взялся управлять сам. И теперь Трамп лично создает и распределяет эти риски между Москвой и Киевом по принципу «будет так, а не то…»
Для Москвы/Киева это означает необходимость учитывать не только ситуацию на Восточном фронте, но и внешнюю архитектуру давления и посредничества, сконструированную Трампом за 2025 год.
Реакция на обсуждение всевозможных «украинских референдумов по устройству Донбасса», на плодящиеся как кролики «форматы прекращения огня» или на торги о роли третьих стран отражает чувствительность России/Украины к любым механизмам, способным зафиксировать достижения и потери в войне в формах, не полностью контролируемых только одной стороной.
На этом фоне показательно заявление Трампа о том, что именно он будет принимать ключевые и окончательные решения по мирному процессу.
В публичном поле эстрадные аналитики кинулись это заявление немедленно интерпретировать как «сигнал Киеву». Однако в более широком смысле это заявление адресовано всей конфигурации воюющих сторон, включая и евроНАТОвцев, и Кремль. Трамп фактически обозначает, что ему принадлежит роль центрального модератора и последнее слово оставляет за собой.
Новости партнеров
Таким образом американский президент урезает как пространство неопределенности, так и пределы автономных инициатив, накопившихся за годы войны.
Такой подход отражает изменение американского взгляда на украинскую войну en masse: от долгосрочного управления войной (конфликтом) к попытке навязать рамку решения, приемлемую для сражающихся сторон.
Для России это создает одновременно и вызовы, и возможности — с одной стороны, усиливается риск отдать Трампу вообще весь внешний контроль над ходом войны, с другой — появляется шанс вырулить из позиционного тупика на фронте. То есть перескочить из неопределенности военной фазы в политический торг, где хоть какие-то реперные точки видны.
В этом смысле переговоры становятся не признаком слабости какой-либо стороны, а следствием достигнутого предела военной мощи/немощи, после которого цена дальнейшей войны начинает превышать получаемые от войны выгоды.
И выходит, что Трамп тянет одеяло на себя вполне обоснованно. Он знает все про военные пределы возможностей Украины, потому что он главный гарант этих возможностей и вся военная бухгалтерия подпитки киевского режима у него на столе.
Он также знает политические пределы возможностей России — Кремль Трампу их сам регулярно докладывает. Нам не докладывает — Трампу докладывает.
Таким образом, имея на руках всю колоду, Трамп сдает. А поскольку опыта в таком деле у него поболе, чем у присевших с ним поиграть, он и объявляет «Мое казино — мои правила».
Такова их и наша дислокация.
Новости партнеров
Автор — белорусский и российский военный эксперт, политолог, журналист, медиаконсультант и общественный деятель
