В последнее время, как это обычно и бывает к осени, подобные вопросы снова начали возникать в телеграмах. Ответ на вопрос «почему» состоит из двух частей, технической и политической. Сторонники разового могучего удара, с употреблением «неприемлемого стратегического ущерба», зачастую не учитывают того факта, что выбивание энергетики (и любой другой инфраструктуры) зависит не только от возможностей выбивания, но и возможностей по её восстановлению, степеней дублирования, имеющихся перетоков и пр. Например, в 2023 году звучали авторитетные заявления, что энергосистема Украины уже, можно сказать, близится к коллапсу.
Что там осталось на Украине в действующем виде к прошедшим 3,5 годам СВО сказать трудно (в силу озвученных выше факторов), но вроде бы от довоенных мощностей и сетей осталась половина. Учитывая ПВО, сбои и прочие нюансы, для уничтожения распределительной сети электроэнергии Украины на 70–90% (что считается критическим уровнем для почти полного паралича), в зависимости от степени оптимизма потребуется 2200–5700 единиц ракет, а также порядка 3000-9000 «Гераней». Это само по себе не особенно легко, если «Герани» мы сможем восстановить достаточно быстро, то ракеты – нет. К тому же, выключить всю Украину трудно хотя бы с учетом имеющегося перетока энергии из Словакии/Венгрии. Можно лишь создать более или менее временный блэкаут.
Новости партнеров
Многим будет удивительно, но противник не идиот, и ему помогают. Даже массированные удары дают эффект 2–4 недели, после чего систему удается залатать.
Но политическое измерение важнее. Кремль последовательно позиционирует СВО как ограниченный конфликт, а не тотальную войну с геноцидом инфраструктуры и, куда деваться, населения. Наш нарратив «мы воюем не с населением Украины, а с НАТО, которое его использует». Уничтожение всей энергетики противоречило бы этой линии, как и сохраняющуюся линию на «братство народов». Россия может рассматривать украинское население как будущую часть сферы влияния. Полное уничтожение инфраструктуры с последующим геноцидом идет в противоречии с этой логикой.
Тотальный блекаут сразу сжигает мосты к любым переговорам и станет железобетонным аргументом Западу для расширения поставок оружия, санкций и т.д. Отсюда и наши приоритеты – ставка на удары по ВПК, складам и пр., но не тотальное разрушение энергетики. Другими словами, замедлять поставки вооружений и экономику, а не обрушить всю страну (что может мобилизовать ещё больше западной помощи).
В отличие от НАТО, Россия активно работает с Китаем, Индией, Бразилией и прочим Глобальным Югом. Если Россия создаст гуманитарную катастрофу на десятки миллионов (зима без тепла, света, воды), это ударит по её образу как антизападной альтернативы и мы окажемся не лучше Израиля.
НАТО в Сербии-1999 имело простую задачу: заставить Милошевича капитулировать быстро. Поэтому удары наносились по энергетике, телевидению, водоснабжению — тотальная стратегическая бомбардировка. Россия же ведёт затяжную изнуряющую войну, где ставка делается не на молниеносный коллапс, а на истощение Украины и Запада.
Почему Россия не выключает свет на Украине полностью? По той же причине, по которой мы не наносим ядерные удары, не используем химическое или бактериологическое оружие. Это не наш метод, к тому же есть вопросы по части технической возможности и политической целесообразности подобного шага.
Автор — политолог, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информагентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
