У нас «государство-цивилизация» пишут через дефис. А ведь это не синонимы, не одно и то же и не свойства одного-другого.
Вот 1917 год. Государство рухнуло в пыль, за считанные недели-месяцы. На его обломках потом долго была кровавая каша. А цивилизация, получается, никуда не делась. Более того: её хватило на то, чтобы собрать на территории совсем другое государство, причём буквально «из камней сих»: из маргинальной антиправительственной группировки пацифистов, среди которых каждый второй ещё и иноагент. И получившееся государство смогло не только собрать значительную часть развалившихся земель, но даже и выстоять в тяжелейшей войне середины века.
Новости партнеров
Вот 1991 год. Государство опять шваркнулось и развалилось, хотя и не настолько радикально, как в 17-м, но тоже с распадом и потерей значительной части земель. А цивилизация осталась, и опять из кого попало (мутные жулики 90-х) смогла создать ещё одно государство, опять совсем другое, чем оба предыдущих. И оно сейчас, при всех к нему вопросах, опять-таки по большому счёту вывозит.
Государство у нас отваливалось, случалось, и раньше, и не единожды. И потом заново собиралось — на новых принципах, иногда даже вокруг новых центров, кое-как интегрируя в себя то, что осталось от предыдущих государств. Вообще — это, видимо, такая наша цивилизационная особенность — оно у нас получается каждый раз довольно-таки хрупким, чуть зазеваешься, смотришь — опять упало. А вот цивилизация, наоборот, уникально живучая.
Я думаю, тут дело отчасти в том, что мы, в отличие от Запада, строили больше не из камня, а из дерева. У нас бесполезны «вольные каменщики» — скорее уж нужны «вольные плотники». И даже когда научились (довольно поздно) строить здания из кирпича и бетона, всё равно строим их по привычке как будто из дерева: новенькое выглядит красиво, легко, дышится приятно, любо-дорого посмотреть; но проходит некоторый период времени — глядь, и венцы подгнили, и полы перекосило, и двери не закрываются, и сколько ни латай, заменяя точечно одни брёвна другими — всё равно не то. И часто проще вообще снести всё полностью и построить совсем новое: чистый, свежий сруб.
Мне всё время кажутся нелепыми споры советских с имперскими. Мы сейчас не то и не другое, но, парадоксальным образом, для меня условный Путилов и столь же условный Завенягин — это люди примерно про одно и то же. Да, можно (и то с оговорками) согласиться, что усреднённый базовый антропотип советского управленца был в целом хуже, чем имперского — но ведь «когда б вы знали, из какого сора…» При этом для «имперцев» я красный, а для красных — «буржуазный», но, реально, глубоко плевать на оценки и тех и других, потому что и у тех и у тех обскурантизм довлеет над объективностью.
Но одно понятно: беспристрастный и продуктивный анализ советского периода невозможен без столь же беспристрастного анализа периода досоветского, именно с пониманием, что и те, и те государственные деятели, по сути, вынуждены были решать одни и те же задачи, с весьма незначительной поправкой на время.
И решали их как умели, в рамках своих когнитивных ограничений: вот они у тех и других были и правда разные, и можно сказать, что какие-то давались первым легче, в каких-то больше преуспевали вторые, но вот механика кризисов у каждой из систем была похожей.
Из важных различий: царская была хуже приспособлена к большой войне, советская же, напротив, деградировала именно в условиях длительного мира.
Новости партнеров
Но это означает только, что нам важно научиться инкорпорировать опыт обеих, потому что в принципе надо быть готовыми и к тому, и к другому, и уметь каким-то образом переключать регистр.
Автор — философ, политолог, публицист, директор Аналитического центра «Московский регион»
