4 августа 2025 года Министерство иностранных дел России опубликовало лаконичное, но крайне значимое заявление: Москва больше не считает себя связанной односторонним мораторием на размещение ракет средней и меньшей дальности наземного базирования. На уровне формулировок — технический шаг, потому что история тянется с 2019 года. Однако по своей сути — это концептуальный поворот. Решение означает окончательный отказ архитектуры контроля над вооружениями и переход к новому типу стратегической реальности, где главным ограничителем выступает не договор, а риск.
Россия делает ставку не на сдерживание через соглашения, а на сдерживание через неопределённость — логически последовательный выбор в мире, где правовые рамки рушатся быстрее, чем успевают обсуждаться новые. Большой привет самому непредсказуемому президенту США.
Новости партнеров
С момента выхода США из Договора о РСМД в 2019 году Россия придерживалась одностороннего моратория, декларируя свою приверженность стратегической стабильности. Этот подход сохранял за Москвой позицию рационального и ответственного игрока, готового к диалогу.
Однако в 2025 году позиция изменилась. Российская сторона утверждает, что ситуация в сфере безопасности «кардинально ухудшилась»: американская военная инфраструктура расширяется как в Европе, так и в Индо-Тихоокеанском регионе, появляются мобильные пусковые установки с двойным назначением. В этой обстановке, как подчёркивает МИД, прежние основания для сдержанности утратили смысл.
Но важнее не сам отказ от ограничений, а механизм, который Россия предлагает взамен. Это не возврат к гонке вооружений в классическом понимании, а сознательный выбор в пользу гибкости и оперативной свободы в условиях полной договорной неопределённости.
Самый нетипичный элемент заявления — акцент на угрозы, исходящие из Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР). Обычно фокус российской военной политики ограничивался европейским ТВД. Теперь Москва явно расширяет географию применения силы. Это — осознанный и адресный сигнал сразу нескольким игрокам.
США должны учитывать не только европейский, но и восточный фронт. Китай – у нас общие угрозы и каждый из нас играет на двух досках. Япония и Южная Корея – теперь не «вас много против одного Китая». Ну и, конечно, КНДР. Россия, говоря об АТР, впервые после холодной войны заявляет о себе как о тихоокеанской военно-политической силе.
Один из наименее проговариваемых, но наиболее чувствительных сценариев — это возможная передача Северной Корее технологий РСМД, или размещение ракет под её флагом. В этом сценарии Москва сохраняет дипломатическую дистанцию, а угроза становится трудно поддающейся верификации, что только усиливает её сдерживающий эффект.
Если логика времён холодной войны строилась на симметричных и проверяемых ограничениях, то новая логика — это сдерживание через размытость намерений. Москва создаёт не архитектуру безопасности, а архитектуру риска: чем больше географий и неопределённости — тем сложнее США и их союзникам реагировать. Ещё один привет главному супердупер санкциологу.
Новости партнеров
Да, и кстати, теперь Уиткофф может приезжать. С «ультиматумом» Трампарарам. Думаю, теперь обоим (что Трампу, что Уиткоффу) не дышится. А то так дышали, так дышали… Интересно, одним «Орешником», что пошел уже в серию, ограничимся, или у нас под это дело припасён некий ещё не виданный «Дубок»?
Автор — политолог, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информагентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
