Странно, но сейчас, в дни долгожданных курских успехов, я тоже (а не только враги-иноагенты) думаю про Стрелкова. Вот этот вброс с его якобы самоубийством — это понятно что: попытка с их стороны громкой хайповой историей хоть как-то перебить повестку, которая вся в «трубе» и Судже. Но, если б могли, они б, конечно, отработали не вбросом, а сбросом. Ну то есть актом не медийного, а вполне физического террора. И, скажу крамольную вещь, может даже и хорошо, что он сейчас в таком месте, где сделать это несколько более затруднительно.
Я к нему отношусь своеобразно. Он непростой человек, с принципами, и довольно трудный в коммуникации. Но есть неотменимый факт — место в истории, которое не сотрёшь. И что бы он ни говорил, какие бы позиции ни занимал, он его заслужил. Как и моё личное уважение, несмотря ни на что.
Новости партнеров
Да, мне не нравится, когда он гонит на Верховного. В моей картине мира если ты действительно монархист, то у тебя в первую очередь должен быть «царь в голове». И даже если ты считаешь, что на этом месте сейчас не настоящий царь, а какой-то там «демократически избранный президент» (с точки зрения правоверного монархиста статус, сам по себе не значащий примерно ничего), тем более надо вести себя _как_если_бы_ это был именно суверен. Потому что на противоположном конце — Смута, которая тоже всегда начинается в первую очередь в головах и лишь потом выплёскивается в реальность. «Служу России» — фраза, смысл которой именно в этом: «служу» не тому, кто сейчас её олицетворяет, а ей самой, но говорится это обычно именно ему.
Но в то же время в ситуации, когда официальное враньё становится фактической нормой, очень важно иметь в поле обсуждения голос, который эту «норму» соблюдать отказывается. Особенно когда и если это враньё становится причиной потерь, жертв, поражений — причём все эти беды валятся на головы вовсе не тем, кто говорит неправду, а тем, кто стоит неизмеримо ниже них на ступенях социальной пирамиды. И заметьте: многое из того, что Стрелков говорил три-два года назад, сейчас является никем не оспариваемым общим местом. Но в то время это была крамола, вызов огня на себя.
Закрыли его сразу после пригожинского мятежа: в то время в аппарате ходил мем «рассерженные патриоты», социологи активно «щупали» эту часть общества на предмет готовности к потенциальному бунту (а штатные-платные борцы-охранители активно продавали своим работодателям тезис, что это и есть «новый навальнизм» — ну, кушать все хотят). И неважно, что он сам никакого отношения к бунту не имел, публично призвал его давить, а с самой ЧВК был в перманентном конфликте.
Тут сыграло то, что с уходом со сцены Пригожина как бы «освободилось место» для «главного олицетворителя» этого слоя, и Стрелков был наиболее очевидный на него кандидат. А по логике системы никакого спикера-лидера у «рассерженных» в публичном поле быть не должно. И, как бывший сотрудник АП, я, пожалуй, с этим даже согласен.
Тем не менее, чисто по-человечески я, конечно, желаю ему скорейшего освобождения. А многое из того, что он говорит и пишет (если отфильтровать личные обиды и амбиции и оставить только предметную суть) — по делу. Собственно, одна из важнейших задач правильной власти — научиться сосуществовать и работать со _сложными_ людьми, не пытаясь сделать из них простых, но и не допуская их превращения в угрозу. Надеюсь, что мы когда-нибудь выйдем на такой уровень _сложности_ управления, что можно будет Стрелкова не сажать, а дать ему задачу, которая и ему самому будет по сердцу, и родине на пользу.
Ну и понятно, что речь здесь не только и не столько о нём лично, сколько о многих и многих ещё.
Автор — философ, политолог, публицист, директор Аналитического центра «Московский регион»
