Парадокс в том, что Россия способна на большее, чем показывает сейчас. А не делаем мы этого из-за определенных убеждений и установок власти.
Это очередная демонстрация того, что сознание определяет бытие. Ты можешь бы в сто раз слабее противника, но нанести ему неприемлемый вред. А можешь быть сильным, но проявлять слабость из-за внутренней расслабленности или неадекватной оценки противника.
Новости партнеров
Все путинские годы до годов 2014-15-го было абсолютно противоположное ощущение — что Россия демонстрирует больше сил, чем у неё есть на самом деле.
Операция против Грузии, воспринятая США как сверхнаглость, проводилась в условиях, когда российская армия ещё не восстановилась после разграбления 90-х, а в мире никто пикнуть не смел против англосаксов.
Мюнхенская речь была произнесена, когда в Москве ещё не до конца была задушена фронда Ходорковского и Ко.
Впрочем, ещё в 2015 году Кремль начал операцию в Сирии с очень трудной логистикой за многие километры от границы — и это могло показаться авантюрой, но обернулось разгромом ИГИЛ с минимальными потерями. Что произвело великолепный эффект на весь мир, а также вдохновило наших военных и весь русский народ.
Совсем не то сейчас. После воодушевления от смелого решения начать СВО все остальные 2,5 года складывается ощущение, что мы находимся в глубокой обороне и пропускаем удары. Вроде бы и ракетные удары наносим по инфраструктуре, и наносим ВСУ потери, и многое другое — а всё равно как будто отбиваемся. И главное — инициатива не на нашей стороне.
Мне возразят, что мы воюем против НАТО и даже объединённого Запада — и это во многом правда, хотя Путин всё-таки пока не считает, что мы ведём войну с НАТО. В любом случае действительно Россия столкнулась с противником, который значительно превосходит нас по мощи (если не брать ЯО). Однако Россия зачастую побеждала не числом и мощью, а умением и сверхнапряжением, когда противник недооценивал нас и проигрывал.
