Улица из «Слова пацана» — это, образно говоря, то место, где оказалось примерно всё население СССР после 1991. Ну и, ещё более образно говоря, это место очень похоже на то, где оказалось население примерно всей Западной Римской Империи после того, как германцы сначала прорвались за лимесы, а потом и взяли Рим.
По дальнейшей истории Западной Европы — благо у них всё это происходило гораздо медленнее, на протяжении нескольких веков, а у нас буквально на жизни одного (моего) поколения — мы можем проследить, как это работает и что происходит потом.
Новости партнеров
Сначала хозяева положения — кочующие банды, где единственный работающий принцип — личная лояльность. Потом банды «оседают» в укреплённых пунктах, объявляют себя «хозяевами» тех или иных территорий, как-то институализируют свой статус. Потом снова начинает работать институт рода, худо-бедно налаживается наследование статусов. Начинает всё более набирать значение институт религии — «хозяевам» нужна сакральная легитимность в дополнение к силовой, а «низам» надо во что-то верить и чем-то руководствоваться в жизни. Дальше правители в промежутках между войнами друг с другом и приструнением вассалов начинают постепенно пытаться налаживать какой-то порядок: суд, законы, налоги. Понятно, что это всё не для всех, очень сильно зависит от статуса по социальной лестнице. В упорядоченном мире оживают ремёсла и бурно растёт торговля, возникают центры накопления капитала. Они категорически не совпадают с феодально-вассальной иерархией: возникает много тех, у кого есть статус, но нет денег, и столько же тех, у кого есть деньги, но нет статуса. Они становятся непримиримыми антагонистами. Статусные пытаются отжимать ресурс у нестатусных, те ищут способа сопротивляться.
Путинская Россия где-то с середины нулевых — это уже вполне себе зрелый феодализм, абсолютизм. Фронда олигархов подавлена, «Государство это Он» («Есть Путин — есть Россия»(с)В.Володин), вотчин больше нет, есть только поместья; бояр и тем более удельных князей тоже не осталось, только дворяне; правила более-менее работают, но. Есть феодально-силовая элита. Есть значимые потоки денег, более-менее взятые ею под контроль. Тут и там возникают другие потоки, «бесхозные» — «дворяне» ходят на них в административные набеги. Есть городская буржуазия, от крупной до мелкой, она ведёт себя в точности так же, как та средневековая — буянит и требует представительства, равенства и воюет с «коррупцией» (читай — феодалами) и инородцами (читай — мигрантами). И есть враги, внешние и внутренние. СВО это буквально как осада Ля-Рошели при Людовике: «гугеноты», поддерживаемые «англичанами». Мушкетёры короля против гвардейцев кардинала — ну, тут понятно. Даже Д’Артаньян из недавно присоединенной, а до того долго мятежной Гаскони — это примерно как нынешний Апти Алаутдинов.
Ну и Версали строят все кому не лень, как без них.
Автор — философ, политолог, публицист, директор Аналитического центра «Московский регион»
