Автору многие всячески пеняют насчёт тона ряда его высказываний в интервью и писаных текстах. Увы! Какой есть, такой есть и другим уже не стать. Да и стоит ли? Странно было бы в 64 года, живя в России менять точку зрения на события на Ближнем Востоке, по которым полностью определился в 24 года ещё в Советском Союзе. Более того — это было бы неуважением к памяти Леонида Ильича Брежнева, Юрия Владимировича Андропова и Андрея Андреевича Громыко, которые в те годы руководили страной, её внешней политикой и вопросами безопасности — как сегодня ясно гораздо лучше всех тех, кто был их преемниками. И уж коль скоро страна три с небольшим десятка лет назад на его глазах распалась, ещё один раз наступать на те же грабли автор не хочет категорически.
Исходя из этого он и называет всех тех, кого считает идиотами и предателями, карьеристами и ворами, агентами врага на ключевых постах и должностях и просто уголовниками, дорвавшимися до власти и денег теми, кем называет, используя ту лексику, к которой привык в молодости. В конце-концов, как он был долгие годы прицепщиком горячего металла на ныне снесенном заводе «Серп и молот», так им по внутренней сущности своей и остался. А что фамилий как правило не называет, так делает это исходя единственно из понимания того, что называть их совершенно бесполезно — эти уйдут, заменят их ещё худшие. Впрочем, Жириновский ещё и не такие вещи публично говорил и ничего, терпели, сволочи!
Новости партнеров
Чего автор не делает, так это не употребляет ни в эфире, ни на лекциях матерной лексики — нехорошо. Всё-таки смотреть и слушать его могут и женщины, и подростки, а тут правила поведения у него строгие, вбитые на уровне инстинктов родителями. Хотя он вполне может провести беседу какой угодно продолжительности на любую тему исключительно матом, поскольку как и покойный Виктор Степанович Черномырдин, им не ругается, а разговаривает. Что вовсе не означает, что при всех своих бывших общественных постах и научных званиях он не может приложить какую-нибудь особь женского пола такой характеристикой, которую она только и заслуживает. Но использует для этого исключительно иностранные аналоги русских слов.
Эксплуатирует он для этого преимущественно исконные для него идиш и иврит и делает это, как правило, общаясь с иностранной аудиторией, которой приходится объяснять, отчего во всём, что эту аудиторию поразило в отечественных кунштюках виновата не страна в целом, уж какая она есть, и не её президент, а нерадивые, тупые, избыточно активные там, где не надо и импотентные там, где это абсолютно необходимо чиновники обоего пола. Иначе доходчиво ничего никому не объяснить — по крайней мере той аудитории, с которой ему часто приходится общаться. И тут ситуация точно такая же, какой была с крановщицами на заводе, когда те ему на голову несколько тонн проката спросонья или сдуру роняли.
Приходилось тогда быстро нырять под какой угодно рольганг или железнодорожную платформу просто для того, чтобы уцелеть. Ну, а потом объяснять очередной дурынде, что она неправа — но вербально, без рукоприкладства, не так, как мужикам, которым в такого рода ситуациях главным было по уху не промахнуться. И ведь это тогда касалось только его самого, в личном качестве! Что уж говорить о временах теперешних, когда слова и действия малограмотных и скудоумных идиотов, на которые автор автоматически реагирует, запросто могут похоронить остатки страны, от которой и так едва половина осталась! Ну, кто не спрятался — автор не виноват. Прости уж, зритель, слушатель и читатель. Хотя, честно говоря, с удовольствием вместо этого отходил бы арматурой по хребтине очередную скотину безрогую…
