Многополярность – это очень сложный феномен, который имеет как минимум две стороны. Одна сторона – это противодействие гегемонии. Собственно, многополярность как идея распространилась в 1990-е годы в значительной степени с подачи России, и в частности, Евгения Примакова как символа отторжения той однополярной гегемонистской системы, которая установилась после холодной войны. Это была идея не столько конкретного устройства, сколько того, чего не хотят ведущие страны – сначала Россия, потом к этому присоединился Китай, и многие другие. В этом смысле можно сказать, что многополярность взяла верх.
На сегодняшний день мы видим, что американская, западная гегемония не состоялась. Если она и была какое-то короткое время, то сейчас закончилась. Соответственно, способность Запада навязывать всему остальному миру то, что он считает нужным, сейчас резко ограничилась, и в этом смысле многополярность наступила. При этом многополярности как мирового устройства фактически нет, потому что это определенная среда. А вот как она в итоге выстроится или не выстроится, мы пока не знаем. Это можно будет увидеть только эмпирически и, думаю, не очень скоро.
Новости партнеров
Вторая сторона многополярности спускает ее на следующий уровень, и уже здесь можно говорить о постсоветском, евразийском пространстве. Многополярность здесь означает то же самое, что и многополярность на глобальном уровне, то есть неприятие чьего-то доминирования. Мы будем наблюдать в ближайшие годы процессы диверсификации.
Самые разные страны, а это касается и стран евразийских, прежде всего смотрят на то, как реализовать свои потребности развития. Они совершенно не заинтересованы в том, чтобы входить в какие-то жесткие блоковые системы. Скорее, наоборот, гибкость ценится превыше всего.
Понятно, что это все обусловлено очень многими обстоятельствами. Геополитические факторы никто не отменял и не отменит, равно как и разный потенциал, который есть у государств. Но общее устремление, в том числе и на евразийском пространстве, будет именно многополярным – то есть, к тому, чтобы там не было какой-то доминирующей единой силы.
Мы уже видим эти проявления. Видим, что, помимо России, которая традиционно играет здесь ведущую роль, есть Китай, Турция, которая расширяет свое влияние в некоторой степени, Индия, Европа и Соединенные Штаты. То, что раньше рассматривалось как прежде всего противостояние России и Запада за влияние на постсоветское пространство, сейчас очень сильно усложняется. И страны, за которые идет противостояние, будут стараться так или иначе отвечать на эту сложность. Кто-то успешно, кто-то неуспешно – это уже следующий вопрос.
Очень сложно сказать, что такое геополитический курс, близкий России. Ведь геополитический курс России уникален, потому что геополитические интересы России явно не совпадают ни с какими другими, в том числе и с соседними странами. Так что, можно лишь говорить прежде всего о том, какие страны твердо намерены противодействовать геополитическому курсу России. Это, понятно, Украина. Судя по всему, сейчас – Молдавия.
Очень сложная ситуация сейчас сложилась вокруг Южного Кавказа. Причем, пока трудно сказать, какую политику в отношении России будут проводить обе страны – Азербайджан и Армения. Есть другие страны, которые стремятся не обострять ни на том, ни на другом фланге. Это практически все государства Центральной Азии, в первую очередь Казахстан и Узбекистан. В той или иной степени вся Центральная Азия лавирует. И да, есть Беларусь, которая в силу разных обстоятельств является сейчас твердо привязанной к направлению развития России. Будет ли это всегда, я не знаю. Но в тех обстоятельствах, которые есть сегодня, безусловно, другого варианта сейчас у Минска нет.
Автор — директор по научной работе Фонда развития и поддержки Международного дискуссионного клуба «Валдай», главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»
