Где аресты? Этот вопрос уже год повторяют очень многие наши граждане. Имея в виду чиновников, военных и предпринимателей, ответственных за происходящее на фронте и в тылу — за неграмотные военные операции с серьезными потерями, бездумное нерассредоточение личного состава, нехватку тех или иных видов вооружения и так далее. Возмущение можно понять: военные действия вскрывают все проблемы, а их у нас (при всех усилиях по построению эффективного механизма управления) было немало. Не только проблем, но и родовых травм, свойственных всему постсоветскому социально-экономическому строю. И коррупция тут — одна из самых сильных болезней.
Нетерпимость к ней была и в мирное время — и последовательное ужесточение борьбы с казнокрадством можно было наблюдать все предыдущее десятилетие. Но в военное время коррупция становится в буквальном смысле изменой Родине — и то, что в юридическом плане она не приравнена к ней, ничего, на самом деле, не меняет. И общество, и высшая власть именно так и относятся к тем, кто в тяжелейшее время испытаний думает о том, как и где урвать из казны — в том числе и от денег, выделяемых на армию и обеспечение безопасности.
Новости партнеров
Поэтому новости последних дней об арестах в Москве и Брянске воспринимаются не как одноразовые акции, а как признаки уже набирающей обороты работы. В Москве два дня назад был арестован начальник отдела Морского управления Росгвардии Сергей Волков, а в среду стало известно, что СК обвиняет полковника в поставке неисправных комплексов «Орел-БПЛА» для охраны Крымского моста. При этом речь идет не просто о поставке неисправного вооружения — но еще и о его закупке по заведомо завышенным ценам.
В столице же взяли и двух заместителей губернатора Брянской области — Татьяну Кулешову и Елену Егорову. Здесь схема не была связана с военным временем, чиновницы в столице получили четыре миллиона рублей от дочки председателя региональной Общественной палаты. За что? Клубок может оказаться запутанным, ведь в тот же день уже в Брянске был арестован другой заместитель губернатора — Николай Симоненко. А он, в частности, курировал строительство «защитной линии» на границе с Украиной.
Нюансы тут, конечно, значимы, но еще важнее другое. В приграничной Брянской области чиновники хотели жить как раньше — не понимая, что наступают новые времена. В которые они не просто окажутся под пристальным контролем силовых структур (это было и раньше, но кумовство и местнические порядки зачастую не давали хода расследованию), но и будут получать по рукам в ускоренном режиме, не успев включить неофициальные механизмы чиновничьей защиты. Потому что военное время — не в Брянской области, а в стране в целом.
Это не новый 37-й год. Тогда суть была в том, что после первых репрессий против проигравших борьбу за власть соперников Сталина госсаппарат в припадке доносительства стал перемалывать сам себя (в итоге сменилось по несколько составов в руководствах регионов, в том числе и в управлениях НКВД). Маховик репрессий в буквальном смысле слова вышел из-под контроля не только силовиков, но и руководства страны, включая Сталина (хотя они и продолжали утверждать присылаемые им списки репрессируемых, но уже не могли не видеть абсурдности обвинений). Сейчас речь не о запугивании всех подряд и уж тем более не о борьбе с оппозицией или заговорщиками (реальными или мнимыми) — необходимо настроить всю номенклатуру (то есть управленческую элиту) на стандарты работы нового времени. Они очень просты — ответственность, честность, профессионализм, эффективность — и, по сути, не отличаются от тех, что были в мирное время.
Отличается только одно: степень ответственности номенклатуры за их соблюдение. Поэтому можно, конечно, называть постмодернизмом жест Дмитрия Медведева, зачитавшего руководству оборонки телеграмму Сталина, которую в сентябре 1941-го он отправил директорам военных заводов, — генсек просил честно и в срок выполнять заказы, угрожая в противном случае: «начну вас громить как преступников, пренебрегающих честью и интересами Родины». А можно понять и принять то, что через нынешние испытания пройдет только та часть элиты, которая отнесется ко всему (в том числе и к предупреждениям об ответственности) максимально серьезно.
