Вообще после случившегося в Макеевке стоило бы объявить траур.
И вернутся из траура «другой страной». Той самой, о которой так много писали: вовлечённой в войну всецело и по совести.
Новости партнеров
Потому что в минувшем году серьёзная часть общества, не отъехавшая сразу, постепенно выяснила: в сущности, можно особенно не суетиться и никуда не уезжать — «проживём и так».
И эта часть общества спокойно «живёт и так», приспособившись к новым обстоятельствам, а то и умея извлечь выгоды из них. И это вовсе не пресловутые какие-то там «либералы», которые исчезли как класс. Это как раз устоявшаяся буржуазия нового строя — которая есть не только в бизнесе, медиа или культуре, но и в политике, и в сфере военной и оборонной, и даже, увы, порой в руководстве на новых территориях.
У нас в наличие система, которая не очень хочет слышать и принимать сигналы. Обратная связь зачастую просто не работает, и все эти наши посты выше про новогодние огоньки, которые мне самому давно надоело писать — они не про новогодние огоньки. Они про то, как это выглядит на самом деле: «В гробу мы видели всё, чего вы там пишете» — вот так это выглядит.
Я знаю подразделения, в чьи располаги за три месяца три раза прилетало.
Думаю, по всей линии соприкосновения таких подразделений десятки. Это настолько очевидная и обычная спустя 9 месяцев данность — что прилетит куда вероятнее, чем не прилетит — что её и обсуждать не стоило. И так все вроде бы понимали — с лета прошлого года точно.
И тем не менее — вот.
…хотел написать перед Новым годом: как бы жестко мы не проявили себя в новогоднюю ночь — они ответят страшнее, потому что они думают только об этом.
Новости партнеров
Но не захотел накликать беду и смолчал, конечно.
Отличие наше с Украиной — как отличие заключённого и тюремщика. Заключённый думает о побеге всегда. А тюремщик думает о том, что его могут переиграть только на работе.
Украина хочет нас убить всегда. Все её силы, знания и возможности работают на это с утра до вечера.
А у нас решают украинскую проблему — те, кто на работе.
Из прошлого года мы перетащили эту ситуацию в нынешний.
Ну, значит «ино ещё побредём».
