Украина семимильными шагами приближается к энергетической катастрофе, которая вполне вероятна в холодные месяцы, когда минусовая температура выйдет на пиковые значения.
В конце прошлой недели стало известно, что Россия перекрывает на Украину поставки энергетических сортов угля для ТЭС. Запрет на закупку топлива украинскими частными компаниями истекал 1 ноября, и Киев не намерен был его продлевать. Но от решений украинской власти уже мало что зависит — события идут своим чередом.
Новости партнеров
Относительно причин прекращения продажи российского угля существует несколько версий. Сопредседатель украинского Фонда энергетических стратегий Дмитрий Марунич предположил, что таким образом Москва отреагировала на обострение в Донбассе. Такая точка зрения сейчас довольно популярна в России. Но эксперт в области энергетики Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков считает, что политической подоплеки у этой истории нет: просто гораздо выгоднее продавать уголь на европейских рынках, где он из-за острого дефицита существенно вырос в цене. У Украины отсутствуют необходимые средства, чтобы приобретать уголь даже по прежней стоимости, а ценовой взрыв вообще сделал ее полностью неликвидным активом на биржевых площадках.
Беда не приходит одна. 2 дня назад стало известно, что Россия и Белоруссия не станут импортировать на Украину еще и электроэнергию, на которую были большие планы. Даже без угля кризис в отопительный сезон был неминуем, о чем говорит Игорь Юшков: «Украина не пройдет отопительный сезон без импорта угля. Если этот запрет продлится, это будет колоссальный удар по энергетическому комплексу Украины».
А без электроэнергии, с закупкой которой, казалось, проблем не должно было быть (поскольку в прошлые годы торговля шла без проволочек) кризис будет усугублен до значений бедствия в национальных масштабах.
С Минском была достигнута предварительная договоренность по поставкам с «Белэнерго», с Москвой вообще никто даже не пытался договариваться. В Киеве предположили, что ситуация будет складываться по традиционной модели. Однако ряд технических моментов поставил крест на возможности подписания быстрого контракта с Белоруссией. Во-первых, украинские аукционы по распределению объемов закупаемой электроэнергии переносились несколько раз, мероприятие состоялось в самый последний момент. Результаты конкурса важны для потенциального продавца, он по итогам видит реальных покупателей.
Во-вторых, «Укрэнерго» на аукционе выставил лот сечением в 900 МВт. Технически белорусы не в состоянии переправлять такие объемы, для этого не подготовлены соответствующие линии. Максимум, что они могут экспортировать — это 350 МВт в час. Но в целом решение совместить «угольную блокаду» с запретом на поставки электроэнергии просто на технические моменты не спишешь. Тем более что последние в принципе преодолимы без каких-либо сверхчеловеческих усилий.
Все же есть основания подозревать, что провокация в Донбассе явилась для Москвы триггером, который запустил механизм крайне болезненных для Украины энергетических санкций. Без импортной электроэнергии и в условиях острого дефицита угля Украина обречена на веерные отключения и недопоставку тепла гражданам. О промышленных предприятиях говорить нечего, они окажутся первыми жертвами коллапса. Но и гражданам придется туго, если не сказать больше. При нехватке угольных резервов на ТЭС (а их сейчас хватает лишь на несколько недель работы) от теплоснабжения придется отключать целые жилые кварталы.
Мне плохо верится, что Украине дадут замерзнуть. Понятно, что Европа пальцем о палец не ударит, ей собственных энергетических проблем хватает, да и критическое положение украинского населения перед зимними холодами там едва ли кого-то волнует. В России — другое дело. Все же, по мнению Владимира Путина, русские и украинцы — один народ. Понятно, что замерзать будут не начальники, у них сохранится доступ к теплу. Пострадают простые люди. Так что мне представляется, что Москва просто указывает Киеву на те средства, которые она способная использовать для принуждения Украины к миру без применения военной силы. Но в критический момент, я уверен, помощь будет оказана.
