За десять месяцев до выборов французский президент получил пощечину — во время поездки на юго-восток страны, в департамент Дром, в городке Тэн-л’Эрмитаж он подошел к приветствовавшим его местным жителям, но первое же рукопожатие закончилось тем, что 28-летний Дамьен Тарель ударил президента по лицу. Выкрикнув при этом «Монжуа Сен-Дени!» и «Долой Макронию!»
Тут же появилось множество конспирологических и не очень версий происшедшего — согласно некоторым, все подстроил сам Макрон для поднятия своего сильно упавшего рейтинга. Тем более что уже через десять дней пройдут муниципальные выборы, на которых его партии предрекают сокрушительное поражение. Марин Ле Пен, самый популярный политик Франции и главный соперник Макрона на предстоящих в следующем апреле президентских выборах, буквально накануне предрекала, что «Вперед, Республика!» покажет «худшие результаты региональных выборов, когда-либо полученных правящей партией». А после пощечины в Эрмитаже, все французские политики вступились за Макрона: какой-никакой, а все-таки президент, символ нации, негоже его по лицу хлестать.
Новости партнеров
Даже Ле Пен «решительно осудила неприемлемую физическую агрессию против президента Республики». Так что, по версии конспирологов, инцидент может пойти Макрону на пользу, пусть и политическую, вернув часть потерянного электората. А раз так — значит, сам он его и организовал.
Откровенная слабость подобной версии в том, что ее сторонники ранее уже вменяли Макрону создание «желтых жилетов», что совершеннейшая чушь. Макрон, конечно, создание закулисных владык и политтехнологов, да и сам отменный манипулятор — но все же не настолько изощренный, чтобы придумывать себе на голову дополнительные проблемы. Какой плюс ему был с «желтых жилетов»? Попугать граждан разгулом анархии — в условиях, когда мантра про «экстремистку и фашистку» Ле Пен уже не действует? Ну так это даже не рискованный, а просто глупый расчет — если бы, конечно, Макрон и в самом деле стоял за раскруткой «жилетов».
Но он не стоял — как и нет оснований подозревать его в нынешнем самостреле. Не только потому, что ему это невыгодно (на жалости далеко не уедешь — а вот память об его унижении-оскорблении останется у всех французов), но и по той простой причине, что сами обстоятельства «инцидента в Тэн-л’Эрмитаже» таковы, что ни у какого политтехнолога не хватило бы фантазии их придумать.
Отвесивший пощечину Макрону местный житель Дамьен Тарель — монархист и реконструктор. Выкрикнутый им клич «Монжуа Сен-Дени!» — девиз королей и боевой клич французских средневековых рыцарей, причем его буквальный смысл уже настолько забыт в антиклерикальной республике, что французской прессе пришлось объяснять его своим читателям.
Сен-Дени — усыпальница французских монархов, аббатство, освященное в честь святого Дионисия, покровителя Франции, а вот «монжуа» объясняют то мечом Карла Великого, то горой близ Иерусалима, названной так в ходе Первого крестового похода. Но самая красивая и куда более правдоподобная версия относит «монжуа» к названию хоругви Орифламма, хранившейся за престолом в соборе аббатства Сен-Дени. Небольшое красное знамя стало штандартом Карла Великого и главной военной хоругвью французских королей.
Но если боевой клич все же жив в среде французских монархистов, так что нет ничего особо удивительного в его использовании молодым реконструктором, то вот день, в который произошел инцидент, специально не выберешь. То есть можно, конечно, подозревать макроновских политтехнологов и в этом — но такие сближения может устроить только жизнь.
Дело в том, что 8 июня — день памяти никогда не правившего короля Людовика XVII. Дофин Луи-Шарль после казни своего отца был провозглашен (находящимися в изгнании роялистами) монархом, но провел два последних года своей жизни на перевоспитании и в заключении. Восьмого июня 1795-го десятилетний мальчик умер от туберкулеза — и только в 2004 году его сердце было захоронено в аббатстве Сен-Дени. И именно 8 июня.
Новости партнеров
Так что подобный «привет от монархистов» Макрону совсем не нужен — тем более в ситуации, когда французские военные и силовики (а среди них доля монархистов выше, чем среди обычных граждан) предупреждают о надвигающихся на Францию смуте и потрясениях. Макрон, наоборот, пытается заполучить симпатии хотя бы части правых — чтобы выиграть на предстоящих в апреле выборах у Марин Ле Пен.
Которая уже не воспринимается французским обществом как «главная угроза республике»: теперь это место занял лидер левых Люк Меланшон. Защита Меланшоном прав мусульманского сообщества (на фоне неудачных попыток Макрона «построить» мусульманскую общину) представляется для большинства французов большей угрозой «республиканским принципам», чем мнимая ксенофобия Марин Ле Пен.
В вылепленном по политтехнологическим лекалам (молодой, современный, якобы не принадлежащий к коррумпированной правящей элите) Макроне французы разочаровались уже через год его президентства. Но поставит ли пощечина 8 июня крест на его шансах на переизбрание? В апреле мы увидим счет на табло, но в любом случае французы (и далеко не только монархисты) теперь все чаще будут повторять: «Монжуа Сен-Дени!» Ведь надежда на возрождение «прекрасной Франции» умирает последней.
