12 июня: между лицемерием и шизофренией

Поделиться

© РИА Новости / Сергей Гунеев

Нации, как женщине, не прощается минута слабости…
Карл Маркс

Отмечать 12 июня праздник, объявленный Днем России, либо лицемерие, либо шизофрения. Либо и одно, и другое одновременно.

Шизофрения – потому что никакого отношения к тем или иным победным или позитивным датам истории 12 июня не имеет.

Дата была объявлена праздничным днем в честь двух событий: принятия 12 июня 1990 года «Декларации о государственном суверенитете России» и избранию 12 июня 1991 года Бориса Ельцина президентом РСФСР.

Кто-то радуется «Декларации о суверенитете», давшей импульс разделу Советского Союза местными элитами, принятию по примеру России аналогичных «Деклараций» в других республиках СССР и государственному оформлению в них тех или иных сепаратистских националистических режимов…

Считать это узловым моментом историко-культурной самоидентификации России – уже является шизофренией.

Декларация о суверенитете России означала, что Россия отныне руководствуется и исполняет не законы общего государства, а те законы, которые примет сама. Формально из состава Союза она не вышла (к чести ее элиты нужно признать, что юридически РФ из состава СССР не вышла и до сих пор), но его законам подчиняться не будет.

Вскоре по ее примеру такую же Декларацию приняла и Украина (как и многие другие республики). Если совсем честно: кровь убитых с тех пор в межнациональных конфликтах – на руках депутатов Съезда народных депутатов РСФСР. Точно так же – как и кровь Донбасса.

Равно как шизофренией является и празднование годовщины избрания Бориса Ельцина президентом. Или кто-то считает это радостной датой?

Оба события, с которыми связано 12 июня, – события, имевшие катастрофические последствия для России.

Считать их радостными событиями – шизофрения. Не считать, но праздновать 12 июня – лицемерие.

Если соглашаться с Путинным, который назвал разрушение СССР крупнейшей геополитической катастрофой 20-ого столетия, то 12 июня 1990 и 1991 годов – стремительные шаги к этой катастрофе. То есть разрушение Союзного государства – это катастрофа, мы признаем это катастрофой – и радостно празднуем даты событий, приведших к этой катастрофе.

Это не просто шизофрения – это некий историко-политический мазохизм.

Либо лицемерие. Если кто-то радуется разрушению СССР, тогда ему нужно праздновать либо дату Беловежья, либо дату спуска флага СССР с флагштока Кремля.

США чтят и торжественно отмечают 4 июля – День провозглашения Великой Декларации Независимости США. Франция чтит и отмечает 14 Июля – День взятия Бастилии, День Великой Французской революции.

Будет или нет в будущем Россия отмечать как свой основной праздник день Великой Октябрьской Социалистической революции – покажет время. В 1985 году вряд ли кто-нибудь верил, что вскоре Рождество будет отмечаться на государственном уровне.

Только нездоровое общество может ежегодно праздновать День Расчленения Страны. У нас подросло уже целое поколение, которое толком не может понять природы этого странного «праздника» — ну да, лишний выходной, народные гулянья, пиво, шарики и рок-концерты на открытом воздухе… Однако чем дальше, тем назойливее звучит внутренний вопрос у граждан страны: что празднуем?

Когда это был день принятия «Декларации о государственном суверенитет России», было понятно, о чем идет речь. Хотя непонятно, что тут стоит праздновать. То же касалось и названия «День Независимости России» — потому что никто никогда не понимал, от чего была эта независимость. Все равно что человеку праздновать день его отречения от собственных детей.

Англичанам не приходит в голову праздновать день независимости от Индии, французам – день независимости от Алжира. Тем более что отсеченные от России Украина и Грузия, равно как Прибалтика и другие республики, не Алжир и не Индия.

Названия не прижились, и 12 июня назвали Днем России. Только непонятно, как праздновать День России – в день начала ее официального расчленения.
«Суверенитет и независимость России» оказались ее суверенитетом по отношению к себе самой – и в географическом, и в историческом отношении. Ее независимость – независимостью от ее истории, ее подвигов, ее исторической роли. Но независимость от себя самого – это распад себя самого, распад и государства, и территории, и собственного сознания.

Результатом суверенитета России от СССР стал распад СССР, то есть России.

Ельцин тогда получил большинство голосов и власть. А граждане (и Россия) – потеряли мировое лидерство и треть своей территории.

Они (и Россия) утратили роль форпоста мирового прогресса. Они (и Россия) утратили свое положение альтернативы другим политическим системам. Они (и Россия) утратили роль лидера в научно-технической сфере. Все мы утратили ощущение строящих плацдарм будущего. Мы оказались разделенным народом. Народом, который даже перестал быть самым читающим в мире.

Причем, в отличие от ситуации, когда колониальные империи теряли свои заморские провинции, где оставались их поселенцы и дети их поселенцев, русскоязычное население на территории республик состояло не из представителей колонизирующей администрации и имущих эксплуататорских классов, а костяк как раз трудящегося населения.

Народу России предлагалось изменить свою самоидентификацию не только в привязке к той или иной территории, но изменить идентификацию своей роли, заместив ощущение себя в качестве народа-просветителя и созидателя ощущением чуть ли не народа оккупанта, колонизатора и поработителя.

Отрицанию подвергалось само значение многовекового собирания земель и защиты населяющих их народов.

Реально, конечно, чуть ли не подавляющая часть народов, объединившихся вокруг триединства старых вятичей, полян и кривичей – то есть, русских, украинцев и белорусов, старорусской народности – практически все эти объединявшиеся народы объединялись по своей инициативе и своей воле. И объединялись в поисках помощи и защиты. И русско-российско-советское сознание формировалось как сознание народа-освободителя.

Провозглашение суверенности России, то есть приоритета законов России над законами Союза, означало разрушение Союза – и постановку огромного вопроса над всей героикой и позитивной оценкой этого процесса и всех этих событий.

Праздновать 12 июня, вручать в этот день награды и принимать в этот день награды – это все равно, что праздновать 22 июня не как День Скорби, а как радостное событие.

Хотя 22 июня – это не столько «День Скорби», сколько «День Подвига»: страна приняла страшный удар и выдержала, сдержала и ответила.

А вот 12 июня – это не день России, потому что не может быть Днем России день, когда опьяневшая от восторга разрушения толпа обезумевших шизофреников в пылу своих амбиций нанесла удар по своей стране.

Частично именно этот день можно считать Днем Скорби. Но в еще большей степени – это День Позора и День Элитной Шизофрении.

Искренне считать 12 июня днем праздника – значит, быть шизофреником.

Понимать, что это не имеет никакого отношения к своему имени, «Дню России», но праздновать – значит быть лицемером.

Автор — российский политический философ, политолог, публицист. Действительный член Академии политической науки, доктор политических наук, профессор MГУ

km.ru


Поделиться

Читайте также

Загрузка...
Загрузка...

Комментарии

Комментарии для сайта Cackle

Новости партнеров