Как музыкальный конкурс стал политическим
«Песенный фестиваль дает голосующим шанс отреагировать на отравление в Солсбери», — сообщает своим читателям британско-ирландское информагентство Press Association (PA) по поводу Евровидения-2018. При этом организаторы продолжают уверять, что конкурс вне политики, и не замечают очевидное: западные журналисты прямо призывают именно к политически мотивированному голосованию.
Автор PA подробно разбирает историю конкурсов последних лет, сравнивая, как голосовали граждане России и Британии, и приходит к выводу, что россияне якобы более критично настроены к британцам. Предположить, что голосующие выражают симпатию песенному исполнению и талантам, а не отношение к политическому курсу страны, автор не смог.
Новости партнеров
И это далеко не первый случай, когда европейскую аудиторию заранее настраивают против российских исполнителей. Показателен конкурс 2016 года, когда Сергей Лазарев претендовал на первое место (и, кстати, занял его по итогам зрительского голосования). Аккурат в день финала одна из крупнейших газет Нидерландов NRC фактически призвала голосовать против Лазарева, потому что Россия, мол, небезопасная страна для представителей секс-меньшинств.
Голландский автор прямо признал, что основной соперник Лазарева — украинская певица Джамала. Казалось бы, вот и сравни уровень свобод и толерантности в двух странах. Тем более что буквально за несколько недель до этого украинские националисты очень жестко (если не сказать жестоко) разогнали акцию ЛГБТ во Львове. Но в статье NRC об этом не было ни слова.
Как эта статья повлияла на голландцев, по-особому относящихся к правам секс-меньшинств, сказать сложно. Но Лазарев оказался на восьмом месте в зрительском голосовании (при том, что в большинстве стран Европы он был среди лидеров), и, конечно, голландское жюри опустило его еще ниже, поставив лишь на 13-ю позицию.
Что уж говорить о политической ангажированности членов так называемого жюри, набираемых по сомнительным критериям (кстати, так «случайно» совпало, что введены они были как раз после победы российского исполнителя Димы Билана в 2008 году — последний конкурс, когда победитель избирался прямым народным голосованием). На Евровидении-2015 россиянка Полина Гагарина заняла второе место, уступив шведскому певцу Монсу Сельмерлеву. И опять-таки Россия была первой в голосовании зрителей. Без жюри шведу вообще ничего не светило — он занял первое место лишь в трех странах: соседних Дании, Норвегии и сугубо европейской Австралии. Зато «судьи» отдали ему преимущество в 27 из 34 стран, сознательно завалив российскую певицу.
Все это можно было бы отнести к конспирологическим теориям, если бы сами члены жюри прямо не намекали на то, что голосовали против России исключительно по политическим мотивам. «Спасибо национальной комиссии, которая спустила песню в канализацию — какой бы красивой она ни была», — писали литовские сайты после того, как республика вызвала скандал своим «0 баллов» для Гагариной.
Можно долго спорить о том, есть ли у Евровидения художественные достоинства. В конце концов, это шоу смотрят миллионы во всем мире. География зрительских симпатий позволяет понять миграционные процессы в Европе — в зависимости от происхождения мигрантов в той или иной стране обычно растут показатели их бывших соотечественников. В принципе, этот феномен давно известен и активно обсуждается — британская пресса даже выпустила «Гид по политическому голосованию на Евровидении».
Но нельзя не заметить, что в последние годы над европейским песенным конкурсом висит тень глобальной антироссийской кампании.
