Глава правительства Украины Владимир Гройсман поручил Министерству юстиции страны совместно с руководством «Нафтогаза» не только скоординировать действия для возможного ареста активов «Газпрома» по всему миру при невыполнении постановления Стокгольмского арбитража, но еще и внезапно «пристегнуть» к оспоренному «Газпромом» в апелляционной инстанции решению Стокгольмского арбитража собственную, украинскую челобитную о «злоупотреблении монопольным положением на рынке». На основании последней тут же начали опись и арест имущества, принадлежащего российскому газовому концерну непосредственно на территории Украины.
Тут необходимо кое-что напомнить.
Новости партнеров
В январе 2016 года антимонопольный комитет Незалежной признал российский «Газпром» — по факту своего существования как «естественной монополии» — виновным в злоупотреблении монопольным положением на своем рынке (не, ну а чего, справедливо: других-то и вправду нет). И посему повелел платить себе порядка трех миллиардов долларов ежегодно.
Украинские суды, естественно, подтвердили «законность» вердикта.
На сегодняшний день Украина, соответственно, считает, что «Газпром», согласно этим решениям и «вердиктам», должен ей более 171 миллиарда гривен. Что по текущему курсу — порядка 386 миллиардов российских рублей.
И все это выглядело бы даже забавно, если бы Украина решением Гройсмана не «пристегнула» эти бумажки к решению Стокгольмского арбитража и, признав сама для себя их «консолидированным иском к русским», не начала рейдерский захват принадлежащего «Газпрому» имущества. На сегодня под арест попало имущество компаний «Газпром сбыт Украина» и «Международный консорциум по управлению и развитию газотранспортной системы Украины». Арестованы также ценные бумаги института «ЮжНИИГипрогаз» и «Газтранзита». И хотя вышеуказанные активы оцениваются на суммы не просто незначительные, но и порой откровенно смешные — тут важен прецедент.
По-русски говоря, украинская сторона откровенно нарывается. Даже если не учитывать апелляцию «Газпрома» и его иск в Стокгольмский арбитраж (на время рассмотрения все исполнительные производства по тяжбам вокруг контракта до окончательного вердикта как минимум приостанавливаются), то абсолютный максимум, на который может рассчитывать украинская сторона, — это те самые итоги арбитражных разбирательств между «Нафтогазом» и «Газпромом» (одно касалось контракта на поставку газа, а второе — контракта по его транзиту от 2009 года), завершившихся 28 февраля 2018 года, согласно которым суд обязал «Газпром» уплатить $2,56 милиарда украинской стороне. Это составляет для «Газпрома» цифру безусловно неприятную, но настолько с точки зрения гигантского газпромовского бизнеса незначительную, что ее можно даже и не обсуждать.
Спрашивается: зачем это украинской стороне вообще нужно?
А Украине просто нечего терять.
Новости партнеров
Мы уже об этом писали: решение по строительству «Северного потока — 2» принято. Того же 7 марта австрийская OMV, один из европейских партнеров «Газпрома» по проекту «Северный поток — 2», известила, что не только сохранит объем финансирования проекта в 2018 году на уровне прошлого года, но и при необходимости готова предоставить дополнительное финансирование. Параллельно о том же заявил и германский Wintershall. И еще меньше сомнений в том, что уже довольно скоро будет закончено и строительство обеих ниток «Турецкого потока», на прокладку которого у американских лимитрофов в Восточной Европе вообще нет никаких шансов повлиять.
А главным свидетельством того, что украинский маршрут признан Европой «безнадежным и бесперспективным», является нынешнее состояние транзитной трубы.
Не так давно один из самых авторитетных в мире аудиторов в этой области, компания Mott MacDonald, обследовав газотранспортную систему Незалежной (по заказу самих же украинских властей), пришла к выводу, что объем только срочных необходимых затрат на ее капитальный ремонт составляет порядка 4,8 миллиарда долларов США. Всего же, по различным экспертным оценкам, текущие вложения в поддержание «жизнеспособности трубы» оцениваются в разбросе от шести до девяти миллиардов долларов. И это отнюдь не политические и даже не экономические, а сугубо технологические оценки рисков. Износ украинской ГТС — уже и вправду откровенно критический. И речь тут не только о состоянии труб, но и о необходимости капитальной реконструкции газокомпрессорных станций с изношенной архаичной советской механикой, для которой уже банально даже не производится запчастей.
В Mott MacDonald отдельно отметили сквозную коррозию на отдельных участках в «местах повреждения антикоррозийной защиты». То есть на «отдельных участках» украинская труба тупо проржавела насквозь.
Для сравнения: строительство Nord Stream 2, если грубо, обойдется «Газпрому» и его европейским партнерам в восемь с копейками миллиардов долларов. То есть практически в ту же сумму, что для поддержания транзита необходимо начинать срочно вкладывать в украинскую ГТС. При этом балтийская труба будет находиться в их прямой собственности, а транзит по ней будет значительно дешевле, чем по украинскому маршруту. «Северный поток — 2» окупится в течение девяти лет: срок для таких проектов в буквальном смысле этого слова ничтожный.
Но и это еще не все: как любой лимитроф, Украина критически зависима не только от политических, но и от экономических решений своего заокеанского суверена. А безопасность и надежность поставок трубопроводного газа, особенно в условиях разворачивающегося системного противостояния европейской экономики с американской, для Европы критична.
Таким образом, украинскую трубу уже очевидно приговорили, в нее уже даже инвестировать поздно: с этим согласны и продавцы, и покупатели. Собственно говоря, и вся эта история с решением Стокгольмского арбитража — это не про Украину. Это спор на тему, кто именно, Европа или Россия должна брать на себя неизбежные политические и финансовые издержки за процесс окончательного превращения прежней трубы в тыкву. И вопрос тут исключительно в том, насколько хорошо это понимают в самом утратившем и политический, и экономический суверенитет Киеве.
Похоже на то, что очень хорошо понимают. Просто, как уже было сказано, терять им нечего.
