Первые отклики западных политиков и журналистов на послание российского президента оказались крайне эмоциональными. Запад шокирован новейшим российским оружием, действие которого подробно и убедительно продемонстрировал Путин. Но сделал он это вовсе не для того, чтобы напугать наших «партнеров». В чем же была реальная цель столь мощного сигнала?
Необычность путинского послания уже не нужно никому доказывать – в России и в мире в ближайшее время будет более чем возбужденно обсуждаться его военная часть. Первомартовскую речь уже сравнили со всем, с чем только можно: с «кузькиной матерью» Никиты Хрущева, с выступлением Рональда Рейгана про «звездные войны», с мюнхенской речью самого же Путина.
Новости партнеров
В реальности нынешняя речь президента, конечно же, займет свое место в числе важнейших его выступлений: по крайней мере на сегодня она входит в первую тройку наряду с выступлением в Мюнхене в феврале 2007-го и обращением к парламенту во время присоединения Крыма в марте 2014-го.
Эффект от нынешней речи, как и от мюнхенской, будет долгоиграющим. Более того, выступление содержит в себе формулу обеспечения условий для великого будущего России.
Если речь февраля 2007-го была о том, что мы не позволим закрепить дискриминирующий и не устраивающий нас мировой порядок, то нынешняя речь дает понять: мы совершили прорыв в области разработки и внедрения новых вооружений, выводящий нас в безусловные лидеры по военной мощи. Не в плане количества вооружений, а в плане их качества, принципиальной новизны.
На то, чтобы догнать в этой области Россию, у США уйдут даже не годы, а десятилетия – и это означает важный перелом во всей расстановке сил на мировой арене. Наступает время, когда с Россией нужно срочно начинать договариваться. Альтернативой переговорам является полномасштабная гонка вооружений – да только догнать Россию, как выясняется, будет сложно и очень дорого. И главное, нет никаких шансов получить преимущество. А без надежды на преимущество нет и главной подпорки для американских претензий на гегемонию – военного доминирования и безнаказанности.
Поэтому, по сути, Россия теперь может диктовать условия. А главным нашим условием является как раз переход к новому, постамериканскому мировому порядку. Нет, мы не требуем от Америки капитуляции, мы просто хотим вместе выработать новые правила игры при новом миропорядке. Это то, чего хочет Китай, чего хотят Азия и исламский мир, то, чего хотят многие в Европе.
Это то, чего хотел даже Трамп, собиравшийся договориться с Путиным о новом миропорядке, в котором на первом месте будут стоять интересы Америки, а не глобализации. Его отказ от этого пути носит вынужденный, тактический характер, при этом в самих США продолжается напряженная борьба за власть между «националами» и «транснационалами». То есть теми, с кем Путин может договориться о новом мировом порядке, и теми, кто собирается и дальше пытаться сдерживать Россию. И к первым, и ко вторым обращен призыв из путинского послания: «Сдержать Россию не удалось!»
Зачем же нужны нам эти новые правила игры? Уж точно не для агрессии. Путин подчеркнул отсутствие у России агрессивных планов и напомнил, что именно Россия играет уникальную роль «удерживающего», гарантирующего мир во всем мире:
Новости партнеров
«Мы никому не угрожаем, ни на кого не собираемся нападать, ничего ни у кого, угрожая оружием, не собираемся отнять: у нас у самих все есть. Наоборот, считаю необходимым подчеркнуть (и это очень важно): растущая военная мощь России – это надежная гарантия мира на нашей планете, поскольку эта мощь сохраняет и будет сохранять стратегическое равновесие и баланс сил в мире, что, как известно, было и остается одним из важнейших факторов международной безопасности после Второй мировой войны и до наших дней».
Иначе говоря, демонстрация нового оружия имеет для Путина абсолютно прикладной характер. Главный враг для него и для России – это не США. «Отставание – вот главная угроза и вот наш враг», – говорит Путин.
Тут нет противоречия с тем, что Путин одновременно демонстрирует новые уникальные разработки отечественного ВПК: да, мы впереди планеты всей в некоторых очень важных военных технологиях. Но мы серьезно отстаем в целом – и в развитии технологий, и в масштабе экономики (которая должна быть гораздо больше), и по качеству (а это не только уровень) жизни людей.
Отстаем не просто от Запада, а от того уровня, которого мы достойны, на которой мы способны и которого мы хотим. Преодолеть это отставание – главная национальная задача. Это не хрущевское «догнать и перегнать Америку» и не «построение самого передового коммунистического общества» – это ответ на вызов времени.
«Дело в том, что скорость технологических изменений нарастает стремительно, идет резко вверх. Тот, кто использует эту технологическую волну, вырвется далеко вперед. Тех, кто не сможет этого сделать, она – эта волна – просто захлестнет, утопит.
Технологическое отставание, зависимость означают снижение безопасности и экономических возможностей страны, а в результате – потерю суверенитета. Именно так, а не иначе обстоит дело. Отставание неизбежно ведет к ослаблению, размыванию человеческого потенциала. Потому что новые рабочие места, современные компании, привлекательные жизненные перспективы будут создаваться в других, успешных странах, куда будут уезжать молодые, образованные, талантливые люди, а вместе с ними общество будет терять жизнеспособность и энергию развития.
Повторю: изменения в мире носят цивилизационный характер. И масштаб этого вызова требует от нас такого же сильного ответа. Мы готовы дать такой ответ. Мы готовы к настоящему прорыву.
Мы обязаны сконцентрировать все ресурсы, собрать все силы в кулак, проявить волю для дерзновенного, результативного труда.
Новости партнеров
Не сделаем этого – не будет будущего ни у нас, ни у наших детей, ни у нашей страны».
Это – ключевая часть послания Путина. А демонстрация достижений нашего ВПК нужна ему с одной-единственной целью: создание максимально благоприятных внешних условий для развития России. Столыпин говорил в начале XX века про 20 лет мира и покоя, которые нужны для успеха преобразований, для того, чтобы получилось: «Вы не узнаете Россию», – через семь лет началась мировая война, обернувшаяся еще через три года революцией. Сталин в начале 30-х говорил про 10 лет, за которые мы должны пробежать расстояние, отделяющее нас от Запада, чтобы не быть смятыми, – ровно через 10 лет случилась война, первые месяцы которой чуть не закончились гибелью страны.
Владимир Путин не называет конкретных сроков, за которые нужно сделать рывок. Но угрозы, стоящие сегодня перед нами, носят не менее серьезный характер, чем во время Столыпина или Сталина. И Путин делает все для того, чтобы мы могли сосредоточить силы на внутренних делах, на самом рывке, не отвлекаясь на внешние угрозы.
Именно для этого нам нужна демонстрация нового оружия – гаранта нашего суверенитета и возможности делать то, что должны. Идти на прорыв – в будущее, которого мы достойны.
