Как уже всем сообщено, кандидат в президенты Франции Макрон выиграл последние дебаты у кандидата в президенты Франции Ле Пен.
Согласно опросу, проведенному среди полутора тысяч телезрителей телекомпанией BFMTV, 63% нашли его «более убедительным».
Новости партнеров
Это, разумеется, говорит не о том, что кандидат Макрон действительно победил кандидата Ле Пен в споре.
Все кампании последних лет показали, что опросы после теледиспутов — вещь, если очень мягко выражаться, не вполне точная. Вот, скажем, огненный пример одного такого триумфа: «Вашингтон, 10 октября. Кандидат в президенты США от Демократической партии Хиллари Клинтон выиграла дебаты со своим противником, кандидатом от Республиканской партии Дональдом Трампом, заявили респонденты блиц-опроса CNN и компании ORC. Клинтон считают победителем дебатов 57%, Трампа — 34%».
Чем это триумфальное шествие кончилось, мы знаем.
Дело не в этом.
Дело даже не в том, что Марин Ле Пен, судя по всему, действительно проигрывает кампанию — она и так прыгнула выше головы, сумев выскочить из исторически сковавшего ее и ее партию образа «скинхедов и фашистов».
Главный урок завершившейся фактически вчера французской президентской кампании вообще не в противниках Макрона.
Мы увидели, по сути, влажный сон политтехнолога, какую-то густую пелевинщину.
Новости партнеров
Увидели, что у французской бюрократической (а также экономической и медийной) элиты при наличии твердого намерения обнаружились-таки возможности одолеть любые досадные последствия рекордно провального правления своего предыдущего президента.
Франсуа Олланд, напомним, не просто непопулярный президент. Он президент настолько непопулярный, что его рейтинг одобрения вообще ни разу за все время его правления не доползал до 50%-ной отметки, в среднем колеблясь где-то между 11 и 20%. Он был настолько нелюбим, что — один из немногих французских президентов — не стал даже пытаться выдвинуть себя на второй срок.
И тогда (формально ниоткуда) был извлечен 39-летний экс-министр экономики в правительстве этого непопулярного президента. Ответственный, на всякий случай, за одну из самых непопулярных реформ эпохи этого президента. И этот человек, не совершив ничего аналогичного действиям, обеспечившим, например, «путинский взлет» конца 90-х, не успевший представить еще даже программы, заслуживший обидное прозвище «господин плексиглас», — за несколько месяцев набрал космическую высоту в рейтингах и записал в свое движение с глубоко содержательным названием «Вперед!» 400 тысяч членов. И вот-вот въедет в Елисейский дворец.
Иными словами, европейская бюрократическая элита на французском своем полигоне доказала, что реальная политика, реальные действия, реальная программа — это все веники. Что на так называемый популизм она все еще в состоянии ответить, собравшись, ультрапопулизмом («Макрон говорит каждому то, что тот хочет услышать»).
То есть даже чудовищно непопулярному курсу достаточно сменить интерфейс на более дружественный к пользователю и гибкий, чтобы вновь заработала «фабрика согласий». То есть выработанный за предыдущие десятилетия механизм выдавливания из электората «да» — в ответ на заранее подготовленные для него элитами планы и программы.
Вернее, в данном случае все еще плачевнее: продавливают у электората одно, а реализовывать, безусловно, будут совершенно другое. Реализовали же «социалистические» кабинеты при Олланде целый комплекс либеральных реформ, которые никак не пилятся в представления о социалистической политике.
И когда Макрон грозится «реформировать или разрушить Евросоюз» — это тоже следует воспринимать даже не «с долей скептицизма», а просто как элемент сценического антуража. Гамлету положено ходить со шпагой и объясняться с Офелией, даже если его играет женщина.
Ну вот и кандидату в нынешние французские президенты положено критиковать и грозиться в сторону «брюссельской бюрократии», даже если он плоть от плоти ее.
Новости партнеров
…Хотелось бы, конечно, завершить фразой «но выборы могут принести сюрприз». Но на это, строго говоря, шансов немного. Разумеется, президент Ле Пен для России была бы интереснее, чем президент Макрон, — по той же причине, по которой для России было интереснее избрание Трампа, а не Клинтон. При Макроне, который есть «новый интерфейс Олланда» (на что вчера упорно давила кандидат Ле Пен), — совершенно точно не поменяется ничего. При Ле Пен — не было бы никаких гарантий перемен, но были бы шансы на эти перемены.
Однако руководящая и направляющая, хорошо слежавшаяся и сцепившаяся с общеевропейской французская элита твердо намерена никаких перемен не допустить.
